Мелисса смерила стоящую перед ней леди Холл долгим взглядом и, отрицательно покачав головой, мягко отозвалась:

— Я отдала исключительно ту долю, что причиталась мне.

— Леди Холл, заклинаю вас, не стоит так тревожиться за меня. В родных пенатах меня ждет ужин. Мой старший брат — казенный служащий…

Одри, растянув губы в лучезарной, светлой улыбке, мягко, но настойчиво всучила хлеб вкупе с грибами и цукатами прямо в ладони Мелиссы:

— И вам совершенно ни к чему переживать за мою персону. Зная, что я пропадаю в хлопотах, мои близкие загодя подстелили соломку и снабдили меня десертами.

Подкрепляя слова делом, юная аристократка грациозно перехватила из рук верной горничной Энни изысканный деревянный короб и, откинув крышку, продемонстрировала его содержимое Мелиссе.

В деревянном коробе покоились изящные сэндвичи с огурцом, воздушные сливочные кексы и миниатюрные морковные пирожные.

На лице Мелиссы проступило откровенное, глубокое ошеломление. Несколько долгих секунд она неотрывно, в упор смотрела на эти изысканные сладости, а затем вскинула глаза, смерив леди Одри Холл долгим взглядом.

В следующее же мгновение она опустила голову и, не проронив ни звука, принялась молча жевать свой зачерствевший хлеб, запивая его простой чистой водой, что раздавали от имени собора Святого Самуила.

Одри, словно обращенная в камень этим пронзительным взором, так и застыла на месте с открытым коробом в руках. Несколько долгих мгновений она не могла даже шевельнуться, лишь добела прикусив губы.

…………

Когда уже пятая по счету группа обывателей Лунного Города благополучно прошла крещение очищением и исцелением, отведав тех самых диковинных грибов, этот древний полис сдался без малейшего сопротивления. Горожане всем сердцем присягнули на верность «Шуту», с благоговением распахнув врата и впустив святого, божественного оракула Германа Воробья прямиком в свои стены.

Клейн, не теряя времени, провел грандиозную, полномасштабную мессу. Виртуозно пустив в ход «Неомраченный крест» вкупе с «Тростью Жизни», юноша исцелил всех оставшихся жителей Лунного Города.

Великий Жрец Ним, благополучно покинув карантинную зону, под самый занавес таинства приблизился к посланнику и с глубочайшим пиететом осведомился:

— Достопочтенный оракул, как звучит полный сакральный титул нашего великого Владыки?

Клейн обвел собравшихся тяжелым взором. Нацепив на лицо ледяную, непроницаемую маску, он с монументальной торжественностью изрек:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе…

Огласив весь титул до конца, он с особым нажимом добавил:

— В повседневных, будничных мольбах возносить полное сакральное имя строжайше воспрещается. Пускать его в ход дозволено лишь в час воистину критической, неотложной нужды.

«Иначе этот нескончаемый шквал „рабочих звонков“ попросту доведет господина „Шута“ до нервного срыва и сведет с ума…»

Нима подобный наказ ничуть не ошарашил. Как-никак, в седую древность и сам Древний бог Солнца устанавливал для своей паствы ровно такие же железобетонные правила.

Погрузившись в недолгие раздумья, старец задал очередной вопрос:

— А какие конкретные требования Владыка предъявляет к ритуалам жертвоприношения?

Клейн, напустив на себя вид истинного, многомудрого пророка, возвестил:

— Владыка изрек: заповедь восьмая — служите мне сердцем своим, а не подношениями и жертвами.

— Посему в таинстве краеугольным камнем является лишь ваша истовая, кристальная искренность. Иных догматов не существует, сам обряд может быть до смешного прост.

«Как-никак, Владыке на эти фантики глубоко плевать…» — выдав эту пафосную тираду, Клейн беззвучно, про себя припечатал едкой мыслью.

Благополучно расставив все точки над «i» в этом вопросе, юноша властным жестом вскинул правую руку. Указав на исполинскую гору грибов перед собой, он продолжил:

— Владыка милостиво ниспослал вам эти грибы, дабы одарить Лунный Город долгожданным, невиданным урожаем.

— Они пускаются в буйный рост и плодятся с пугающей скоростью, жадно высасывая соки из плоти и крови монстров. Вся та разъедающая скверна, яды и первобытное безумие без остатка скапливаются исключительно в угольно-черных шляпках. И этот ядовитый концентрат вы сможете играючи пустить в дело — как катализатор для проклятий или убойную отраву для наконечников стрел…

Обыватели Лунного Города, внимая этим речам, почувствовали, как их души затапливает бьющий через край, неистовый восторг. Синхронно, словно по единой команде, они благоговейно сцепили пальцы в замок, низко склонили головы и во всю мощь своих легких грянули:

— Хвала «Шуту»!

В эту самую звенящую секунду Клейну почудилось, будто из самой пустоты на него обрушились мириады призрачных, бесплотных голосов. Это эхо намертво сплелось воедино с громогласным ревом настоящей толпы, плотным кольцом окутав юношу и наглухо пригвоздив его к месту, словно незримым, монументальным якорем.