Клейн ответил мягкой усмешкой:

— А разве это не в порядке вещей? Зачастую мы безошибочно раскусываем, что творится на душе у окружающих, но в упор не видим собственных терзаний. Разве вы сами не упоминали, что нет-нет да и изливаете душу Сьюзи, находя в ней спасительную поддержку?

Поскольку Дуэйн Дантес имел удовольствие лично пересекаться с этой крупной золотистой ретривершей, Одри в светских беседах благоразумно не стала делать из этого тайны.

Аристократка согласно, грациозно кивнула:

— Хм… Ваша правда.

— Я уже всё для себя уяснила. Буду делать то, что в моих силах, дабы потом ни о чем не сожалеть.

Её душевное равновесие мало-помалу пришло в норму.

Клейн, улучив момент, добавил:

— И дело тут не только в чистой совести. Кто знает, быть может, наши нынешние потуги станут тем самым фундаментом, что поможет выстоять против грядущего Апокалипсиса.

— На фоне всей картины мироздания наша лепта кажется до смешного ничтожной. Вот только даже самая бескрайняя пустыня соткана из крошечных песчинок, а бездонный океан берет исток из мириад жалких капель. Стоит каждому отдать хоть толику тепла и света — и, глядишь, забрезжит призрачный луч надежды.

— Толика тепла и света… — едва слышно, словно пробуя на вкус, повторила Одри заветные слова «Мира» Германа Воробья.

— Это отнюдь не мои изречения, — с усмешкой поспешил откреститься Клейн.

Одри, чьи губы изогнулись в легкой улыбке, мягко парировала:

— Неужто цитируете великого императора Рассела?

«Одному богу известно, вылетали ли подобные перлы из его уст… Чтобы штудировать сборники его цитат, мне приходится титаническим усилием воли давить в себе жгучий, невыносимый испанский стыд, так что я их до сих пор не осилил…» Клейн благоразумно ушел от ответа, ни подтвердив, ни опровергнув догадку девушки, и виртуозно сменил русло беседы:

— Приступайте к гипнозу. Вымарайте из моего рассудка всё, что касается «звездного неба», оставив лишь голые, железобетонные предостережения.

— Повремените секунду, я отчаянно жажду испросить у вас совета, — Одри с обезоруживающей прямотой озвучила свою просьбу. Девушка воспользовалась шансом и выложила как на духу всё, в чем барахталась в последнее время: свои хлопоты, глухие преграды и терзающие душу сомнения. — … Господин «Мир», что вы посоветуете? Как мне уберечь обывателей Баклунда от фатальных бедствий, покуда эта проклятая бойня не стихнет окончательно?

Что же до того, чтобы наглухо остановить войну — юная аристократка хоть и спала и видела подобный финал, но ледяной рассудок подсказывал ей, что это банально не по зубам.

Она кристально ясно осознавала: подобное не под силу даже господину «Миру». Вздумай сам господин «Шут» вмешаться лично, Он бы в лучшем случае лишь слегка переломил ход событий, но никак не оборвал бы мясорубку. Как-никак, эта мировая война в своей первобытной сути была не чем иным, как грандиозной битвой богов.

Клейн, пробарахтавшись в раздумьях пару секунд, всё же выдал с абсолютной честностью:

— Спору нет, адептам Пути «Зрителя» благоразумнее держаться в глухой тени. Да и я сам, планируя любые шаги, намертво вбиваю себе в подкорку правила «осмотрительности» и «бдительности», отчаянно силясь не лезть на рожон и избегать фатальных капканов…

Не успел он договорить, как «Справедливость» Одри на чистых инстинктах мысленно парировала:

«Судя по тем зубодробительным байкам, что гуляют по морям, по россказням Форс и её подруги, да и по той кровопролитной полубожественной сече, которую я имела удовольствие лицезреть воочию — никакой „осмотрительностью“ там и не пахнет! Сплошная первобытная агрессия и отбитый наглухо радикализм!…Хм, хотя, чтобы проворачивать подобные суицидальные финты и благополучно уносить ноги, одной лишь голой мощи явно маловато…»

Клейн, подметив, что мисс «Справедливость» обратилась в слух, а её бездонные изумрудные глаза лучатся пугающей сосредоточенностью, продолжил вещать:

— Однако в нашем мире разрубать гордиевы узлы играючи, без шума, пыли и фатальных рисков попросту немыслимо.

— Ввязываясь в очередную заварушку, я порой кристально ясно отдаю себе отчет: шансы сыграть в ящик здесь поистине колоссальны.

Внутренний голос «Справедливости» Одри мгновенно умолк. Девушка провалилась в глухое, звенящее молчание, лишь спустя приличное время медленно проронив:

— Я уловила вашу мысль.

— Пытаться усидеть на двух стульях — претворять в жизнь свои заветные цели и при этом оставаться в абсолютной, железобетонной безопасности — чаще всего невозможно. Приходится выбирать что-то одно.

Клейн утвердительно кивнул. Юноша твердо решил сорвать розовые очки с мисс «Справедливости», дабы та воочию узрела всю леденящую кровь изнанку этого мира и перестала витать в облаках идеализма: