— «Море Хаоса» поистине безгранично. Оно практически до краев заполнило ядро земной тверди, затопив и более высокие пласты. К тому же, это единственный в своем роде «сефирот», где материальное и иллюзорное дико сплелись воедино, обладающий прямым входом из реальности. Вся остальная восьмерка либо наглухо соткана из фантазий и запрятана одному богу известно где, либо абсолютно осязаема и делит пространство с нашим миром.

— В тех пучинах Моему взору предстала донельзя занятная деталь. Выходит, первая «Скрижаль Богохульства» вылупилась на свет именно там. Вот только позже некая неведомая мощь хищно потянула её наверх, и она покинула подземелья еще до того, как успела окончательно выковаться в монолит.

— Вполне вероятно, что Мой отец на заре времен успел прочесть ту самую «Скрижаль Богохульства». Именно поэтому в миг Его бесславной гибели остатки Его божественной сути благополучно выкристаллизовались во вторую «Скрижаль».

«Так вот в чем кроется истинная родословная обеих „Скрижалей Богохульства“? Немудрено, что Древний бог Солнца на закате Второй Эпохи возвышался столь неодолимым мастодонтом…» Клейн смутно, словно сквозь мутное стекло, начал нащупывать ответы на давние загадки. На чистых инстинктах он выпытывал дальше:

— И в чем же пролегает пропасть между этими двумя «Скрижалями»?

Амон легким движением выровнял свой хрустальный монокль и отозвался:

— Вторая «Скрижаль Богохульства» перекроила кое-какие титулы Последовательностей и обросла новым, куда более объемным пластом знаний.

— И эти откровения таят в себе леденящий секрет, возвышающийся над самими Последовательностями.

— Возвышающийся над Последовательностями? — Зрачки Клейна слегка, судорожно расширились. Юноша нутром чуял: его давняя, дерзкая догадка только что получила свое первое, железобетонное подтверждение. — Престол Создателя?

Амон издал тихий смешок:

— Близко, вот только подобная формулировка грешит откровенной примитивностью.

— Мне по душе величать этот рубеж «За пределами Последовательностей». Впрочем, кое-кто из истинных богов окрестил его на свой лад: одни именуют их «Великими Древними», другие — «Внешними божествами», а некоторые и вовсе прячут суть за абстрактным словом «космос».

«Космос»… Стоило этому термину лишь резануть слух, как духовная интуиция Клейна мгновенно, истошно забила в набат.

Он кристально ясно помнил то леденящее предостережение, что изрекла предводительница аскетов Церкви Ночи, мадам Арианна: не дотянув до ангельского эшелона, даже не смей совать нос в тайны звездных высей. В противном случае одно лишь знание неминуемо обрушит на тебя фатальную, сокрушительную угрозу!

Не тратя ни доли секунды на пустые колебания, Клейн, надежно окопавшийся в порах истории эпохи, предшествовавшей Первой, наглухо оборвал поддержку своей проекции. Поднявшись на ноги среди наслаивающихся друг на друга призрачных руин древнего мегаполиса, он сноровисто отчеканил четыре шага против часовой стрелки.

Практически синхронно с этим ревущие молнии, безжалостно распарывающие небеса над «Землей, покинутой богами», внезапно стихли. А та самая непроглядная, первобытная тьма бесследно растворилась в небытии.

Исполинский багровый диск луны властно раскинулся, подмяв под себя добрую половину небосвода.

Кровавое сияние на её лике судорожно пульсировало, сжимаясь и раздуваясь, словно светило только что обрело пугающую искру жизни.

Далеко за пределами этого мира, на вращающейся по орбите луне, бушевал бескрайний, ревущий багровый океан. Он наглухо затопил всю поверхность, словно хищно пожирая и переваривая этот исполинский природный спутник.

И в тот самый миг, когда Клейн прикоснулся к леденящим откровениям о «Великих Древних», «Внешних божествах» и самом «космосе», эта кровавая пучина неистово закипела.

Волны стремительно хлынули к центру, громоздясь друг на друга, пока не вылепили исполинский, насквозь кроваво-красный призрачный силуэт, чьи истинные очертания разглядеть было попросту немыслимо.

Эта невообразимая тень в мириады раз превосходила размерами саму луну. Усеянная неисчислимым множеством глаз, она хищно уставилась вниз, на голубую планету. Её всевидящий взор безошибочно ударил прямиком в подлинное тело Клейна, намертво зацепившись за ту самую незримую нить, что выковалась благодаря обретенным знаниям!

А по мере того как багровый океан стремительно отступал, обнажалась истерзанная, сплошь усеянная глубокими кратерами поверхность спутника.

Для наблюдателей с земли светило вмиг напрочь растеряло свой кровавый окрас, вновь обретя тот самый первозданный, ледяной и кристально чистый блеск, что не менялся уже миллиарды лет.

В куда более бездонных пучинах космоса синхронно, словно моргнув гигантским оком, полыхнули бурая, оранжевая, алая, золотая и синяя звезды.