Не имея на левой руке «Ползучего голода» и не перекроив свою плоть в птичью форму, летать он банально не умел.

Стало быть, сколь бы пугающими, гротескными и всемогущими ни казались полубоги из стези «Провидца», в некоторых аспектах они по-прежнему оставались до смешного заурядными смертными.

Пока эти мысли молниеносно неслись в его голове, сыщик силой воли вылепил в рассудке образ определенного паранормального таланта.

«Звездный Жезл» послушно отозвался ослепительной россыпью разноцветных огней. В ту же долю секунды вокруг заклубились ревущие, неистовые потоки шквального ветра.

Воздушные вихри надежно подхватили Клейна, с шумом раздув полы его черного плаща и заставив фигуру плавно, словно пушинку, планировать к земле.

В процессе этого спуска юноша резким щелчком правой кисти заставил историческую проекцию «Звездного Жезла» бесследно растаять, вернув её в поры истории. Клейн благоразумно решил не искушать судьбу, до смерти боясь, что его собственная фантазия на чистых инстинктах подкинет какой-нибудь гибельный образ и спровоцирует фатальную чертовщину.

Следом он левой рукой придержал полувысокий шелковый цилиндр на голове и, улучив момент, когда очередная ослепительная молния распорола небеса и угасла, ловко выудил из пустоты керосиновую лампу.

В тусклом, мутно-желтом свете фонаря обутые в кожаные туфли без шнурков ноги Клейна мягко коснулись каменистого дна зияющей расщелины. В беспросветном, клубящемся вокруг мраке, казалось, таились мириады незримых, кровожадных бестий.

А прямо по курсу высился тот самый Чернобыль, монументально сложенный из наслаивающихся пепельно-серых блоков.

Опираясь на всполохи заоблачных молний вкупе со светом своей лампы, Клейн в мгновение ока выхватил одну леденящую деталь:

В этом циклопическом, раскинувшемся вширь серо-белом комплексе напрочь отсутствовали двери!

«Хм, глухой монолит со всех сторон… Если мне не изменяет память, Древний бог Солнца просочился наружу, распахнув призрачную брешь прямо в этой пепельной стене…» — Клейн, глубокомысленно нахмурившись, нащупал взглядом то самое место из своих видений и глухим шепотом затянул сакральные титулы «Шута».

Далеко на самом восточном краю «Земли, покинутой богами», подле застывшей пелены тумана близ Лунного Города, подлинное тело Клейна, надежно укрытое в порах истории, молниеносно проскользнуло в «Замок Истока». Зацепившись за пульсирующую точку молитвы, владыка обрушил свое «Истинное Зрение» на Чернобыль, дотошно сканируя обстановку.

Ни в этой бездонной расщелине, ни на окутанной остатками серо-желтой мглы пустоши не затесалось ни единого Амона.

Что же до самого Чернобыля, то здесь Клейн спасовал: даже вооружившись «Истинным Зрением», щедро накачанным мощью «Замка Истока», пробиться сквозь преграду и разглядеть нутро ему оказалось не по зубам.

За толщей пепельно-серых стен зияла лишь абсолютная, звенящая пустота, напрочь лишенная малейших красок.

«Действительно, не всё так просто… Воистину, колыбель, из которой в свое время вылупился сам Древний бог Солнца, Создатель Города Серебра…» — беззвучно, с легким трепетом констатировал Клейн. Не теряя времени, юноша покинул чертоги «Замка Истока», благополучно вернувшись в свой исторический осколок из эпохи до Первой.

Ожидающий снаружи Чернобыля фантом Клейна в тот же миг обрел искру сознания. Хищным жестом зачерпнув пустоту, он выудил на свет божий «Дневник путешествий Леймано».

Сноровисто перелистнув фолиант на нужную страницу, сыщик изготовился пустить в ход «Открытие дверей» из арсенала «Ученика».

Положа руку на сердце, для параноидального Клейна подобный маневр отдавал откровенным безрассудством. Однако, резонно рассудив, что рискует он лишь иллюзорной проекцией из пор истории, юноша счел затею вполне приемлемой.

«Выходит, адепты стези „Провидца“ и впрямь сплетены из двух взаимоисключающих крайностей: маниакальной бдительности на этапе подготовки и дикого безрассудства в момент броска. Эдакий квантовый парадокс осторожного суицидника…» — щедро поливая себя мысленным сарказмом, Клейн абсолютно бесшумно просочился сквозь глухую преграду, оказавшись в самых недрах Чернобыля.

Раз за разом жонглируя «Открытием дверей», он наконец-то преодолел толщу пепельно-серого монолита. Взору юноши предстала массивная, полуоткрытая стальная створка.

Врата не отличались заоблачными габаритами — от силы метра два с половиной ввысь. Было кристально ясно: выковали их специально под людской рост.

Аккурат перед порогом на полу зияли две кляксы непроницаемо-черной копоти, а подле них валялись две пушки. Их облик дышал такой футуристичной эстетикой, что любое оружие нынешней эпохи на их фоне казалось жалким, первобытным хламом.

Эти стволы до боли напоминали те самые диковинки, что Клейн в прошлой жизни нет-нет да и цеплял взглядом на страницах глянцевых журналов. Вот только, не будучи прожженным фанатом огнестрела, он не отважился бы вынести железобетонный вердикт.