Будучи пока не в силах разрубить этот гордиев узел и выстроить логичное объяснение, он благоразумно проигнорировал всплывший факт, нацепив маску ледяного безразличия. Немного поразмыслив, юноша спросил:

— А за минувшие два-три тысячелетия случались ли инциденты подобного калибра?

— Ни разу, — выдал свой железобетонный вердикт Ним.

— А что насчет периода двести восемь лет назад? Всплывала какая-нибудь чертовщина? — не унимался Клейн.

То была веха, когда в этот мир забросило великого императора Рассела.

Великий Жрец замялся на пару секунд и проронил:

— Сходу выложить истину как на духу мне не по зубам, придется прочесать архивы и летописи.

— Хвала небесам, хоть манускрипты за последние три века чудом избежали порчи и тлена.

Сделав паузу, старец добавил вескую ремарку:

— Но если мне не изменяет память, ничего из ряда вон выходящего тогда не приключилось.

«Выходит, если всё действительно так, то катализатором пространственной аномалии и визита Темного Демонического Волка послужило именно мое восхождение над серой мглой и намертво завязавшаяся связь с „Замком Истока“?» — Клейн едва уловимо кивнул. Благоразумно свернув расспросы, он обронил:

— Укажите мне координаты этого кратера.

Как только Великий Жрец Ним выдал подробный ответ, грибы, поджаренные следопытами Лунного Города, окончательно дошли до готовности. Одни аборигены бережно надкусывали белоснежные шляпки и, обжигаясь брызнувшим горячим молоком, всё равно не находили в себе сил выплюнуть лакомство. Другие же смаковали каждый кусочек, с закрытыми глазами упиваясь тонкой, дурманящей сладостью. Третьи и вовсе молотили угощение одно за другим, напрочь лишившись тормозов.

Ним взирал на эту картину с легкой оторопью, решительно отказываясь верить, что перед ним его собственные соплеменники:

В каждом из них дико сплелись воедино первобытный голод и блаженное насыщение. Их лица кривились в причудливых, гротескных гримасах, однако лучились кристально чистым, первозданным счастьем.

— Великий Жрец, отведайте и вы, — Рус, чьи глаза были гротескно сдвинуты к самой переносице, почтительно протянул старцу гриб, усеянный золотистыми пятнами и источающий диковинный сладковатый аромат.

Ним на долю секунды замялся. Сперва он параноидально прощупал угощение через свою лупу, и лишь затем принял дар, отправив его в рот.

В следующее же мгновение лицо старца дрогнуло, и он медленно, с наслаждением смежил веки.

В былые времена ему уже доводилось улавливать нечто отдаленно похожее, пережевывая мутировавшие древесные коренья. Вот только тот вкус и в подметки не годился нынешнему — такому безупречно чистому и оставляющему столь пьянящее послевкусие.

Одному богу известно, сколько минут кануло в лету. Наконец Ним устремил взор на сохраняющего ледяную невозмутимость Германа Воробья и с обезоруживающей искренностью произнес:

— Ваше превосходительство, мы жаждем всем сердцем внять догматам достопочтенного господина «Шута».

«Дьявол, а я ведь даже не удосужился их состряпать… Впрочем, раз уж я вплотную подобрался к ангельским эшелонам, пора бы всерьез взяться за это дело… Якоря нужно ковать загодя…» — пока эти мысли пулеметной очередью проносились в голове Клейна, юноша виртуозно воскресил в памяти те самые речи, которыми в свое время дурил… то есть, наставлял на путь истинный паству «Морского бога».

Его лицо вмиг налилось свинцовой, монументальной суровостью. Плавно вскинув правую руку, он сделал хищное хватательное движение прямо в пустоте и выудил оттуда ощетинившееся шипами, покрытое густой медной патиной распятие.

Клейн сноровисто вдавил большой палец прямо в один из острых выступов, позволив алой крови щедро оросить нутро «Неомраченного креста».

Въевшаяся ржавчина и зелень мгновенно осыпались струпьями, обнажив подлинную суть артефакта, целиком сотканную из кристально чистого, слепящего солнечного света.

— Владыка изрек… — низким, вибрирующим баритоном разорвал тишину Клейн, величественно воздевая сияющий крест над головой.

Обжигающее, ослепительное и первозданно-чистое сияние ревущим водопадом хлынуло во все стороны, в долю секунды наглухо затопив всю округу.

Годами копившаяся в плоти Нима, Руса и остальных следопытов мрачная скверна вкупе с болезненной ломотой начали стремительно таять. Казалось, их истерзанные тела и души проходят сквозь горнило абсолютного очищения.

Бедолаги впали в легкий, благоговейный транс. Их слуха достигали лишь слова божественного посланника, сжимающего лучезарное распятие и укутанного ореолом сакральной святости, который с первобытной торжественностью вещал:

— Владыка изрек…

Перво-наперво: никаких живых подношений. Человеческие жертвоприношения строжайше воспрещаются.

Во-вторых: не смейте поминать Мое сакральное имя всуе.

Глава 1219 Смена цели

В водах Туманного моря, пока еще не затянутых свинцовыми тучами надвигающейся войны, левиафан «Будущее» в окружении целой вереницы судов неспешно держал курс прямиком к Бушующему морю.