И вот теперь он наконец-то услышал тот самый заветный вердикт, о котором спал и видел:

Проверка пройдена, готовься к таинству!

Глава 1217 Пять грибов и два гриба

Лунный Город.

Из массивных, испещренных выбоинами и сколами, но всё еще невероятно прочных зданий один за другим выходили люди. Многие из них щеголяли явными, гротескными уродствами, а другие уже несли на себе жуткую печать мутаций.

Переглядываясь, горожане без труда читали на лицах соседей искреннее, неподдельное недоумение:

До Праздника Солнца оставалось еще добрых два-три месяца. С какой стати Великий Жрец внезапно созвал всех на площадь?

Неужто стряслась какая-то беда? Обыватели Лунного Города, разрываясь между жгучей тревогой, животным страхом и полнейшей растерянностью, стекались по узким улочкам прямиком к единственной в полисе площади.

К этому моменту возвышающийся над толпой помост зиял пустотой — созвавший их предводитель, судя по всему, еще не соизволил явиться.

Жители, повинуясь въевшейся в кровь дисциплине, чинно и организованно разбились на группы согласно своим кварталам, после чего по толпе пополз тревожный шепоток:

— Почему Великого Жреца до сих пор нет?

— Разве он не терпеть не может, когда его заставляют ждать, и всегда предпочитает приходить первым?

— Да что, во имя всех богов, стряслось? Какого дьявола согнали весь город, вынеся за скобки лишь дозорных?

…

Пока внизу нарастал гул голосов, на самом верху возвышающейся неподалеку башни, укрывшись за толщей хрустального стекла, Великий Жрец Ним тяжело привалился к стене. Неотрывно сверля взглядом площадь, старец корчился в невыносимой, первобытной агонии.

Его седые как лунь волосы встали дыбом, а лицо стремительно покрывалось клоками жесткой черной шерсти. На ребрах и пояснице с тошнотворным чавканьем вспучивалась и извивалась плоть, вылепливая гротескные, мясистые бугры.

Эти леденящие кровь метаморфозы то отступали, то накатывали с новой силой. Казалось, Ним раз за разом бьется в припадках какой-то жуткой хвори, превращаясь в первобытного, хтонического монстра.

Спустя добрую минуту старца наконец-то отпустило. С шумом, тяжело выдохнув, он поднял руку и стер со лба выступившую крупную испарину.

Всё это время он титаническим усилием воли усмирял клокочущее в собственном нутре, въевшееся в кровь безумие.

Положа руку на сердце, по какой бы паранормальной стезе ни шагал Потусторонний, чем выше он карабкался по лестнице Последовательностей, тем сильнее в нем прорастали семена сумасшествия и бесчеловечности. Рано или поздно эта скверна наглухо перечеркивала людское естество, и дабы не сорваться в бездну, магу кровь из носу требовались внешние якоря, помогающие удержать хрупкий баланс.

Как правило, на четвертой и третьей ступенях этот рок еще не бил в полную силу. А вот стоило вознестись до ангельского эшелона, как даже при наличии надежных якорей небожителя нет-нет да и накрывали приступы глухой, свинцовой депрессии, беспросветного мрака и гротескных мутаций. Им оставалось лишь стиснуть зубы, в одиночку барахтаясь в этой пытке и дожидаясь спасительной передышки.

Представьте себе божество, дышащее первозданным величием и святостью. В обычные дни оно кажется безупречным: благосклонно внемлет мольбам, охотно поддерживает светскую беседу и даже не прочь отпустить пару шуток. Но в эти роковые, сокрытые от чужих глаз часы оно покорно забивается в самую глухую, непроглядную тень, сдирает с себя человеческую плоть и обнажает подлинное, инфернальное нутро, демонстрируя весь леденящий спектр сумасшествия.

Что же до Нима, то, денно и нощно питаясь плотью и кровью хтонических бестий, он скопил в себе такую убойную дозу токсинов, порчи и безумия, что начал хлебать эту ангельскую агонию уже на четвертой Последовательности.

Разумеется, подобная участь неминуемо ждала и тех святых третьего-четвертого рангов, что напрочь игнорировали метод «отыгрыша», выезжая исключительно на голом везении да выслуге лет.

Взяв эмоции в узду и выровняв дыхание, Великий Жрец круто развернулся и покинул комнату. Юркнув в иллюзорные врата, он в мгновение ока соткался прямо на помосте в самом сердце площади.

Гул голосов оборвался, словно по щелчку. Горожане синхронно устремили на старца взоры, в которых плескался густой, свинцовый коктейль из тревоги и недоумения.

Ним обвел многотысячную толпу тяжелым взглядом и с обезоруживающей прямотой рубанул:

— Охотничье звено под началом Адара столкнулось с чужаком.

С чужаком! Глаза обитателей Лунного Города судорожно расширились. Казалось, прямо в центр толпы с ревом ударила ослепительная молния, вдребезги разнеся их картину мира.

За минувшие две тысячи лет в их края впервые ступил кто-то извне! И речь, вне всяких сомнений, шла не о кровожадной, безмозглой бестии, а о наделенном искрой разума, нормальном человеке.

Старец беззвучно, с шумом втянул воздух и продолжил: