Вся округа вокруг привала была густо усеяна трупами хтонических бестий. Из их гниющей плоти хищно перли всевозможные, гротескные отростки: одни щеголяли кипенно-белой, налитой соком мякотью — казалось, ткни пальцем, и брызнет влага; другие пугали угольно-черной шляпкой, изрезанной багровыми прожилками и жировыми вкраплениями; третьи пестрели золотистой россыпью, а их размер с лихвой перекрывал человеческую ладонь…

Эта мерзость плотным, непроницаемым ковром оплетала изуродованные туши, источая диковинную, извращенную и до одури притягательную эстетику.

Сделав пару шагов вперед, Великий Жрец Ним с ошеломлением констатировал: Герман Воробей поджаривает не что иное, как одну из этих самых гротескных штук. Золотистые капли жира тяжело срывались вниз, с шипением вспыхивая в огне и заставляя костер полыхать всё ярче, а в воздухе уже плыл густой, сводящий с ума, одуряющий аромат.

Сглотнув вязкую слюну, следопыты Лунного Города почувствовали, как их желудки сводит судорогой от дикого, первобытного и совершенно неконтролилого голода.

Каждая клетка их истерзанных тел истошно, во всю глотку вопила:

«Хочу!»

«Жрать!»

«Дай сюда!»

Клейн, вальяжно устроившийся на камне, вскинул голову. Небрежным жестом указав на пестрые, гротескные отростки, усеявшие туши бестий, он произнес низким, ровным баритоном:

— Сия диковинка зовется грибами. Они делятся на самые разные сорта. Коли есть желание, можете смело собирать и утолять голод. Вот только угольно-черные шляпки обходите десятой дорогой, да и любую добычу перед едой надлежит как следует прожарить. Вздумаете жрать сырыми — нарветесь на чудовищное, леденящее душу проклятие.

Великий Жрец Лунного Города Ним погрузился в секундные раздумья, после чего ответил от лица всей своей паствы:

— Мы бы предпочли сперва внять догматам вашего Владыки и ощутить Его благодатный свет.

Клейн едва уловимо кивнул. Не прерывая мерного вращения длинного вороненого шампура, выуженного прямиком из пор истории, он проронил:

— Можете присесть и послушать.

Дождавшись, пока эти семь-восемь обывателей Лунного Города рассядутся по ту сторону костра, юноша с ледяной, непоколебимой торжественностью изрек:

— Я прибыл из «Двора Короля Гигантов».

Это название было до боли знакомо каждому следопыту. Горожане вмиг встрепенулись, титаническим усилием воли оторвав жадные взгляды от шкварчащего на огне лакомства и устремив всё свое внимание на Германа Воробья.

Вслед за этим Клейн по уже обкатанному сценарию во всех красках расписал быт Города Серебра вкупе с обстановкой за пределами проклятых земель. Не преминул он упомянуть и те мертвые, обратившиеся в прах руины полисов, что попадались ему на пути.

Внимая этим откровениям, слушатели то сокрушенно вздыхали, то замирали в трепетном предвкушении. Порой их лица вытягивались в искренней оторопи, а иногда они так глубоко проникались чужим горем, что не могли сдержать горьких слез.

На самом экваторе своего рассказа Клейн внезапно умолк. Вернув к себе вороненый шампур, он поднес его к губам и с аппетитом откусил кусок гриба.

Густой, насыщенный мясной сок брызнул на язык. Эта обжигающая, пряная влага поистине райской амброзией окатила его вкусовые рецепторы.

— Прозябая в «Земле, покинутой богами» уже добрых полгода, Клейн благополучно задавил в себе брезгливость к этой грибной дичи. Как-никак, Даниц то и дело мотался по его поручениям, и времени на стряпню изысканных жертвенных подношений у пирата банально не оставалось. А посему эти гастрономические бреши волей-неволей приходилось затыкать именно такими вот поганками.

Удовлетворенно смежив веки и прожевав лакомство, Клейн протянул следопытам свой стальной шампур. Расплывшись в мягкой улыбке, он предложил:

— Можете попробовать.

Пока Великий Жрец Ним топтался в нерешительности, Рус уже хищно выбросил руку вперед. Рассыпаясь в сбивчивых благодарностях, мутант сноровисто стянул с железа один гриб и жадно закинул его в рот.

Бедолага глотал с такой зверской жадностью, что ожидаемо обжег нёбо. Его лицо на миг исказилось от боли, но в следующую же секунду намертво, гротескно застыло.

А затем суровые морщины и бугры начали дюйм за дюймом разглаживаться. Физиономия Руса расплылась в маске чистейшего, пьянящего блаженства и жгучего упоения.

В финале из его глаз неконтролируемым потоком хлынули горючие слезы. Давясь всхлипами, он глухо, надрывно пробормотал:

— Это… это воистину самое божественное яство, что мне доводилось вкушать за всю свою жизнь…

Спору нет, за долгие тысячелетия выживания в этом пекле их вкусовые рецепторы претерпели жуткие метаморфозы. Вот только человеческая плоть отродясь не могла свыкнуться с разъедающими токсинами и концентрированным безумием. Их организмы на клеточном уровне истошно вопили, отчаянно изнывая по сахару и жирам.

В это самое мгновение абсолютно все обыватели Лунного Города без труда прочувствовали то бьющее через край, неподдельное благоговение, что разрывало душу Руса.

Глава 1218 Зацепки