— Угощайтесь, — Клейн протянул стальной вороненый шампур остальным жителям Лунного Города.

Кадыки аборигенов судорожно дернулись, и они сглотнули набежавшую слюну, однако бросаться на еду не спешили. Вместо этого их взоры как по команде скрестились на Великом Жреце Ниме в немом ожидании дозволения.

Старец порылся в недрах своих звериных шкур и извлек на свет некую диковину, до боли напоминающую лупу на длинной ручке.

При беглом взгляде Клейну на миг почудилось, будто это монокль. Сердце сыщика рухнуло куда-то в пятки и пропустило удар, но он титаническим усилием воли удержал лицо и сноровисто присмотрелся к деталям.

Ним, перехватив тонкую металлическую рукоять, поднес стекляшку к правому глазу и принялся скрупулезно, сквозь линзу, сканировать Руса на протяжении нескольких долгих секунд.

После непродолжительного, звенящего молчания старец наконец опустил артефакт и едва заметно кивнул остальным.

Охотники, за вычетом уже вкусившего Руса, с параноидальной осторожностью, но соблюдая железную очередь, потянулись к вороненому шампуру. Снимая по одному грибу, они бережно отправляли лакомство в рот.

Поразительная, напрочь лишенная привычного мерзкого душка и гнилостной скверны мякоть в мгновение ока привела их в неописуемый экстаз. Плевать желая на обожженные нёба, бедолаги в пару жевков проглатывали угощение и на чистых инстинктах тянули руки за добавкой.

Увы, железный шампур уже зиял пустотой.

Великий Жрец Ним отвел взгляд от опустевшего прута, приготовившись и дальше благоговейно внимать байкам Германа Воробья о его скитаниях и догматам господина «Шута».

Клейн обвел собравшихся ровным взором и слово в слово повторил свои недавние наставления:

— Здешние грибы можете собирать без опаски, за вычетом угольно-черных. И зарубите себе на носу: жрать их можно лишь после полной прожарки, иначе неминуемо нарветесь на проклятие.

Обитатели Лунного Города вмиг отбросили любые сомнения. Синхронно вскочив на ноги, они принялись сноровисто срывать те самые грибы, на которые уже давно пускали слюни.

Сыщик скользнул по ним мимолетным взглядом и вдогонку обронил:

— Те кипенно-белые шляпки, дойдя до готовности, так и норовят лопнуть, исторгая из себя сок. Так что либо загодя припасите плошки, либо ловите влагу прямо ртом.

Не дожидаясь ответа от Руса и его товарищей, он вернулся к прерванному рассказу, плавно доведя повествование до того самого момента, когда из недр серо-белой мглы до него донеслось эхо сакрального титула Владыки.

Подметив, что даже Великий Жрец Ним обратился во всепоглощающий слух, явно впечатленный услышанным, Клейн тщательно взвесил слова и произнес:

— Существует еще целая прорва способов заставить эту пелену тумана резонировать, но все они без исключения намертво завязаны на моего Господа.

И это была отнюдь не слепая выдумка, а железобетонная логика. Как-никак, в прозрачных коконах томился далеко не один бедолага, да и лазеек в таинственные чертоги над серой мглой водилось в достатке. Заявись сюда великий император Рассел с той самой загадочной серебряной пластиной собственной ковки, он бы почти стопроцентно тоже спровоцировал возмущения в этом незримом барьере. Разумеется, при том скользком условии, что сам Император шагал бы по одной из трех смежных стезей: «Провидца», «Ученика» или «Мародера».

Удостоверившись, что у Нима вкупе со следопытами не возникло лишних вопросов, Клейн с мягкой, располагающей интонацией продолжил:

— Насколько я могу судить, паранормальный арсенал Лунного Города не ограничивается одной-единственной стезей.

Обладатель пепельно-серой шевелюры Ним не стал юлить и с обезоруживающей прямотой отозвался:

— Истинно так. В те седые времена, когда нас отрядили в Лунный Город, посланник Господа целенаправленно позаботился о разнообразии наших Путей. Какая досада, что за минувшие тысячелетия, пройдя сквозь горнило бесчисленных катастроф, львиная доля рецептов и мистических ингредиентов была безвозвратно утеряна.

— А вы сами по какому Пути шагаете? — как бы невзначай закинул удочку Клейн, лениво созерцая, как аборигены сноровисто переворачивают шкварчащие грибы на импровизированных костяных вертелах.

— Я — «Ночной страж», — без тени утайки признался Ним.

Четвертая Последовательность стези «Ночи» — «Ночной страж»? Клейн едва заметно кивнул и тут же сменил русло беседы:

— Случалась ли в окрестностях этой серо-белой мглы какая-нибудь диковинная чертовщина?

Ним, чье лицо испещряла сеть глубоких, словно траншеи, морщин, провалился в раздумья на добрый десяток секунд, после чего изрек:

— Случалась.

Сердце Клейна инстинктивно екнуло, однако он виртуозно удержал ледяную маску, продолжая допытываться:

— И в чем же крылась суть аномалии?

Ним скользнул взглядом по источающим дразнящий аромат грибам и, тщательно подбирая слова, ответил: