Спору нет, называть эти вводные исчерпывающими было бы преувеличением, но для пробного закидывания удочки их хватало с лихвой. Ко всему прочему, если эта дикая метаморфоза холма в кратер и впрямь намертво повязана с «Замком Истока» и им самим, то шансы на триумф взлетят до небес, а дарованные видения предстанут кристально ясными, напрочь лишенными оккультных помех.

Не теряя ни доли секунды на пустые колебания, Клейн, чья многоходовочка была загодя продумана до мелочей, опустился в почетное кресло «Шута». Силой мысли соткав темно-красную пузатую перьевую ручку и пожелтевший пергамент, он размашисто вывел:

«Аномалия, постигшая сие место двадцать восьмого июня тысяча триста сорок девятого года Пятой Эпохи».

Отложив перо в сторону, сыщик сделал резкий хватательный жест левой рукой, играючи выудив прямо из исторического тумана горсть земли со дна того самого кратера. Эта грязь должна была послужить идеальным медиумом для таинства.

Сжимая в одной ладони ком земли, а в другой пергамент, юноша тяжело откинулся на спинку кресла. Семь раз кряду прошептав фразу для гадания, он, оседлав медитацию, плавно соскользнул в глубокий сон.

В затянутом зыбкой пеленой мире грез перед взором Клейна раскинулась та самая застывшая серо-белая мгла. Он воочию узрел возвышающийся на несколько десятков метров холм и густо оплетающие его, искореженные мутациями растения.

Спустя пару секунд туман внезапно, пугающе осязаемо заизвивался, словно живая тварь, и с силой «выплюнул» из своих недр непроницаемо-черную тень.

Эта тень до боли походила на исполинский бархатный занавес, с первобытной жадностью, без остатка пожирающий любой падающий на него свет.

Сохраняя призрачную полупрозрачность, полотно стремительно разрасталось вширь и ввысь, пока наглухо не укрыло под собой весь холм.

Твердыня тотчас же бесследно испарилась, словно вырванная с корнем, оставив после себя лишь зияющую бездну глубокого кратера.

А у тех самых гротескных растений, что ютились на кромке поглощенной зоны, внезапно проклюнулись мириады тончайших, иллюзорных черных нитей. Эта паутина «нитей духовного тела» хищно потянулась ввысь, намертво впиваясь в разные лоскуты того самого черного «занавеса».

«Занавес» тем временем становился всё прозрачнее и эфемернее, покуда окончательно не истаял из виду. Не вопи эта натянутая сеть «нитей духовного тела» о подлинной, скрытой изнанке происходящего, Клейн бы ни за какие коврижки не догадался, что исполинское полотно всё еще безмолвно покоится поверх кратера.

Картинка судорожно мигнула, морок сна гротескно исказился, вылепив совершенно новую сцену.

Разведывательный дозор Лунного Города из пяти человек приблизился к этому пятачку, с ошеломлением констатировав: холм канул в небытие, уступив место свежевырытой яме.

Охотники как вкопанные замерли на месте. Не раздумывая ни доли секунды, они круто развернулись на пятках и благоразумно дали деру, наотрез отказавшись совать нос в эту леденящую чертовщину.

Одному богу известно, сколько минут утекло, как с совершенно иного фланга прямо из пустоты вынырнул монументальный, подавляющий силуэт.

То была исполинская, вымахавшая на добрые четыре-пять метров бестия, сплошь покрытая короткой, источающей мрак шерстью и щеголяющая восьмью лапами.

Её лоб венчал клочок пепельно-серой шерсти, а угольно-черные зрачки хищно расширились, заняв добрых три четверти глазниц. Сомнений не оставалось: перед ним предстал Демонический волк тьмы, Котар, еще не успевший обнажить Свою подлинную мифическую форму.

Монстр вскинул голову и широко распахнул пасть. Казалось, Он исторг из себя оглушительный, первобытный рев, вот только округу так и не сотряс ни малейший звук.

В следующую же долю секунды прямо перед Ним соткался еще один силуэт — Его точная, абсолютная копия.

Эта выуженная из пор истории проекция волка пружинисто оттолкнулась всеми восемью лапами, в мгновение ока перемахнув пространство и приземлившись у самого края кратера.

С параноидальной дотошностью обведя округу взором, фантом осторожно пригнул морду и хищно сомкнул челюсти на том самом напрочь невидимом «занавесе», что стер холм с лица земли.

И в этот миг полотно внезапно ожило! Оно судорожно сжалось, хищным броском взмыло вверх и намертво спеленало историческую проекцию волка, словно накинув на Него гротескный, полупрозрачно-черный саван.

Исполинская туша бестии зашлась в мелкой, судорожной дрожи. Хватило каких-то двух-трех жалких секунд, чтобы фантом окончательно обратился в безвольную куклу этой зловещей «одежки».

Вот только это была всего-навсего иллюзия, выдернутая из прошлого. Едва грянул следующий вздох, подлинное тело Котара безжалостно обрубило духовную подпитку, и болванчик с треском растаял в небытии.

Лишившись опоры, «занавес» мгновенно обмяк и безвольной, распластанной тряпкой рухнул обратно на землю.