Я знала, какая у него нежная кожа на загривке — я трогала её ночью. И от этого знания внизу живота снова потянуло.

Мама, наверное, вышла во двор поливать огурцы и кабачки. Отец закрылся в кабинете с телефоном — бубнил что-то про поставки и сроки. Егор храпел наверху, я слышала, когда проходила мимо его двери.

Мы снова были вдвоём. Но он этого ещё не знал.

— Помочь? — спросила я, проходя на кухню, и потянулась, как будто только что проснулась. Сонная девочка, ничего такого. Хотя сна у меня уже не было ни в одном глазу.

Я смотрела на его широкие плечи и думала: ночью я в них впивалась ногтями. Интересно, следы остались?

Арк оглянулся через плечо. Сначала взгляд упал на мое лицо, потом ниже — на ноги, на короткие шорты, которые едва прикрывали пятую точку.

Кадык дёрнулся.

— Тарелки в шкафу, — бросил он и отвернулся к плите. — Доставай.

Я открыла шкаф и потянулась за стопкой. Пальцы дрожали.

Чёртовы пальцы.

Я поставила тарелки на стойку и взяла одну сверху, чтобы подать ему. Он повернулся в ту же секунду — и его локоть выбил тарелку прямо у меня из рук.

Арк присел мгновенно. Рука ушла вниз, поймал тарелку в сантиметре от пола. Его плечо почти касалось моего бедра.

Вот это реакция…

Он поднял голову — и я увидела пленительную картину.

Его лицо снизу: рот приоткрыт, глаза тёмные.

Он выпрямился очень медленно. Специально задел щетиной мое бедро — у меня аж всю ногу закололо.

Встал вплотную. Я отступила на шаг и упёрлась поясницей в край стойки.

— Ты уронила, — ставит тарелку рядом с моим бедром. Но руку не убрал. Пальцы легли на столешницу так, что моя нога оказалась заперта между его ладонью и шкафчиком.

— Я не роняла. Ты выбил локтем.

— Ну да.

— Ты её выбил, — не отступала я.

— Хочешь, чтобы я выбил ещё раз?

Я бы не поддалась. Честно. Если бы не этот дьявольский отблеск в его глазах — как у кота, который уже занёс лапу над дорогой вазой и точно знает, что ему за это ничего не будет. Хозяйка слишком любит.

— Это как? — спросила я, хотя внутренний голос шептал: «Мая, не ведись, это ловушка».

— Вот так.

Он резко отпустил тарелку и поймал её другой рукой, приседая прямо передо мной.

Я благополучно оказалась зажата между стойкой и его телом.

— Что ты…

Договорить я не успела.

Арк наклонился и коснулся губами моей ноги — прямо там, где кончались шорты. Не целовал даже. Просто провёл губами по коже и замер. Щетина кольнула бедро, дыхание обожгло.

Я вцепилась в край стойки. И подумала: это лучше любого кофе. Лучше любого завтрака. Лучше всего, что со мной случалось за последние годы.

Дверь с улицы неожиданно хлопнула.

Мы оба отшатнулись. Я схватила тарелку, Арк резко развернулся к плите, и когда мама вошла на кухню, стягивая садовые перчатки, он уже раскладывал сырники по тарелкам, а я накрывала на стол.

— Доброе утро! — пропела мама, сверкая улыбкой. — Май, когда ты проснулась? Кофе пила? Сейчас сварю. — Она заметалась по кухне, загремела кружками, и я впервые в жизни была рада её суете.

Мы с Арком больше не смотрели друг на друга.

После обеда небо затянуло серым, и дождь зарядил ровной дробью по крыше коттеджа и окнам. Озеро подёрнулось рябью, пирс намок, трава легла под напором воды.

Планы на купание накрылись медным тазом. Все перебрались в гостиную, к старому дубовому столу. Мама принесла чай и гору сладостей — печенье, варенье, нарезанные фрукты, — как будто за окном не лето было, а затяжная зима и нам нужно было срочно запасаться калориями.

Егор приволок свою знаменитую колоду — потрёпанную, с загнутыми углами, — и объявил: режемся в дурака.

Я сидела на диване, поджав ноги, и держала карты веером. Масти сливались в пятна, цифры ничего не значили. Я вообще не понимала, что у меня в руках — то ли три шестёрки, то ли вообще колода Таро.

Арк сел рядом, и его бедро прижалось к моему колену. Он не отодвинулся. Я тоже.

Это уже стало нашей тайной традицией.

Через полчаса отец разошёлся и завёл очередную историю про щуку. Три года назад, сорвалась с крючка прямо у лодки, «вот такая пасть, вы не представляете». Мама закатывала глаза — она слышала это раз сто уже. Егор спорил сам с собой про правила: можно ли подкидывать больше двух карт и считается ли туз за козырь.

Арк наклонился к моему уху и тихо сообщил:

— Ты держишь карты так, что весь стол видит твой расклад.

— А мне нечего скрывать, — ответила я и чуть повернула голову, чтобы видеть его губы.

— Всем есть что скрывать.

— Даже тебе?

Он замолчал.

Я положила карты на стол и сделала вид, что раздумываю над ходом.

Пальцы Арка легли на край стола — в сантиметре от моей руки.

— Я много чего скрываю, — сказал он наконец. — Но я всегда готов вскрыться.

— Надеюсь, без летального исхода?