Он был напряжён. Я видела по шее — жилы вздулись, по рукам — тоже. Он смотрел на меня, и это был не взгляд в глаза. Он смотрел туда, где вода уже почти не скрывала тело: грудь, талия, бёдра.

Я чувствовала себя экспонатом. И мне нравилось.

Он вошёл в воду быстро, брызги в стороны, и через пару шагов уже стоял напротив меня.

Близко. Только руку протяни.

Мы стояли по пояс в воде, лицом друг к другу.

Близко. Так близко, что я видела капли на его скулах и влажные губы, которые он не облизывал, но которые блестели сами по себе.

Я смотрела на его рот и думала только о том, что если он сейчас меня не поцелует, я просто закричу. Или завою. Или сделаю это сама.

Он поднял руку и провёл пальцами по моей ключице. Медленно.

Я вздрогнула и подалась вперёд. Мужские пальцы скользнули выше — по моей шее, по челюсти, — и остановились на подбородке.

Он приподнял моё лицо и заглянул в глаза.

— Ты понимаешь, что теперь всё изменится? — голос подавленный, с хрипотцой.

— Да, — ответила я и положила ладони ему на грудь. Кожа была горячая, несмотря на воду, сердце билось под правой ладонью — быстро, тяжело. — Я этого хочу.

Он выдохнул и прижался лбом к моему лбу. Мы замерли. Дышали. Вода холодила, а между нами было горячо, как в парилке.

Его руки легли на мою талию и сжали её — каждый палец отдельно, до сумасшедших мурашек.

Я приоткрыла губы, ожидая поцелуя, но Арк не торопился. Провёл большим пальцем по нижней губе — туда-сюда, — задержался в уголке рта.

— Ты вообще понимаешь, сколько раз я это представлял?

— Сколько?

— Каждую ночь с тех пор, как ты приехала. Каждую. Ночь. Лежал в гостевой и думал, какая ты на вкус.

Я застонала. Прямо вслух. И он накрыл мой рот своим — жёстко, глубоко, сразу языком внутрь.

Я вцепилась в его плечи и почувствовала, как его эрекция упирается мне в живот. Мокрые боксеры не скрывали вообще ничего.

Всё, что я представляла, — вот оно. И даже лучше.

9

Арк целовал меня жёстко — рот в рот, язык глубоко, — и я уже поплыла, честно. Но вдруг почувствовала: он отстраняется. Не телом даже — вниманием. Будто внутри у него что-то резко выключилось.

Я закусила его нижнюю губу. Не больно, но ощутимо. Чтобы не вздумал бросать меня вот так, на полпути, когда я уже мокрая насквозь — и не только от озера.

Он взял меня за плечи и резко отодвинул. Я оказалась по плечи в воде, он — в паре шагов. Луна делила его лицо пополам: глаз, скула, угол рта освещены, вторая половина в тени. Смотрел на меня так, будто я ему враг.

Я двинулась к нему. Медленно, раздвигая воду бёдрами. Он выставил руку вперёд, и я замерла.

— В чём дело? — занервничала я.

— …Прости. Дело не в тебе.

— А в чём? Во мне? Потому что я маленькая для тебя? Ты это хотел сказать?

Он покачал головой.

— Если бы я считал тебя маленькой, я бы к тебе пальцем не прикоснулся. Ни тогда, на пирсе, ни сейчас.

— Тогда что? Объясни.

Он замялся. Я видела, как желваки ходят, как он подбирает слова.

— У меня всё сложно. Сейчас. В жизни. Я не хочу тебя в это затягивать.

Я выдохнула. Понятно. Классика. «Дело не в тебе, дело во мне, ты замечательная, но давай останемся друзьями». Способ отвязаться. Я это проходила. У Ильи была та же пластинка, только другими словами.

— Отвернись, — разозлилась я.

— Что?

— Отвернись. Я выйду и уйду. Не буду тебя смущать.

Он не двинулся с места. Стоял и смотрел.

Я развернулась сама, чтобы выйти на берег, и тут его рука легла на талию. Он перехватил меня. Дёрнул обратно. Я попыталась вырваться, но он прижал меня к себе и поцеловал — ещё жёстче, чем до этого.

Я замычала ему в губы, то ли от злости, то ли от облегчения, и сама не понимала, чего было больше.

— Мая, — выдохнул он, оторвавшись. Голос болезненный, сдавленный. — Ты понимаешь, что последние несколько дней я только и делаю, что пытаюсь не думать о тебе? Не смотреть на тебя? Не хотеть тебя?

— Понимаю, — ответила я и придвинулась вплотную, так что грудь коснулась его груди. Соски сжались от контакта. — Я делала то же самое.

— Ты не должна была. — Он запустил пальцы в мои мокрые волосы на затылке и сжал их в кулак. — Ты вообще не должна была на меня смотреть. А теперь поздно.

— Ты меня винишь?

— Нет. Только себя. Если мы это сделаем, обратного пути не будет. — Он прижался лбом к моему лбу и шумно выдохнул. — Ты это понимаешь? Не будет.

— Я и не хочу обратно. Я хочу тебя. Здесь. Сейчас. Просто скажи: ты меня хочешь или нет? Потому что если нет — я уйду. Правда уйду. А если да — хватит меня мучить.

Он посмотрел на меня долго. Потом сказал:

— Хочу. Больше, чем когда-либо кого-то хотел. И это меня пугает.

— Меня тоже. Но я не убегаю. И ты не беги.