— Не всю съели! — дед Архип победно поднял узловатый палец вверх. — Ты ж тогда один горшок, самый большой, на варенье пустила да в дальний угол погреба припрятала, заставила его пустыми кадками, и мы про него забыли напрочь! Я ж его намедни, когда за картошкой лазил, нащупал!

Я чуть не подпрыгнула на месте.

— Варенье?! У нас есть малиновое варенье?!

— А то ж! — дед уже решительно направлялся к тяжелой крышке в полу, ведущей в подпол. — Густое, упревшее, в печи томленое! Там сладости - во! Меда не надо! Сейчас достану, внученька, погоди чуток!

Он кряхтя откинул крышку. Дед скрылся в темноте, бормоча себе под нос, чем-то гремя и позвякивая. Мы с бабушкой затаили дыхание. Через пару минут из подпола показалась всклокоченная седая голова, а затем и руки, бережно, как величайшую драгоценность, прижимающие к груди пузатый глиняный горшок, завязанный сверху потемневшей от времени тряпицей.

Старик водрузил свою добычу на стол. Я дрожащими пальцами развязала веревочку, сняла ткань.

Божественный, концентрированный аромат летней малины, сахара и легкого дымка мгновенно заполнил тесную избу, перебивая запахи прелого сена. Варенье было невероятным. Густое, как смола, темно-рубинового цвета, почти черное по краям. Оно больше походило на мармелад или густой джем.

— Идеально, — выдохнула я, чувствуя, как наворачиваются слезы облегчения. — Это просто идеально. Бабушка, дедушка, нам нужны чистые миски, деревянные ложки и самые большие глиняные горшочки, какие у вас есть.

Так началась наша ночная работа.

Мы зажгли несколько лучин, тусклый, неровный свет которых заставил тени плясать по бревенчатым стенам избы. Жара на улице спала лишь самую малость, уступив место душной, безветренной ночи. Окна мы завесили старыми половиками, чтобы никто из случайных прохожих (если бы таковые оказались на нашей окраине) не увидел, чем мы занимаемся.

Дальше мы разделили молоко на три больших глиняных горшка, чтобы было легче взбивать. В каждую я щедро, не жалея, положила по несколько больших деревянных ложек рубинового варенья. Молоко на глазах начало менять цвет, превращаясь из белоснежного в нежно-розовое, почти зефирное. Запах стоял такой, что Бублик, забыв о сне, сидел под столом и скулил, не сводя блестящих глаз-пуговок, а у меня самой текли слюнки.

— Так, — скомандовала я, усаживаясь на низкую табуретку в центре. — Бабушка, дедушка, ваша задача взбивать. Сильно, ритмично, не останавливаясь. Как будто масло бьете, только быстрее. А я... я буду держать. Чтобы не соскользнуло если что.

Это была идеальная отговорка.

Старики, воодушевленные моей энергией и ароматом будущего десерта, взялись за дело с невероятным рвением. Деревянные ложечки застучали о края глиняной посуды. Шух-шух-шух, тук-тук-тук.

Я обхватила первый горшок обеими руками. Глина была теплой от парного молока. Я закрыла глаза, мысленно потянувшись к тому странному, ледяному источнику где-то в районе солнечного сплетения.

«Ну давай, — мысленно приказала я себе. — Ты же смогла заморозить лужу. Смогла заморозить сливки. Мне нужен контролируемый холод. Не глыба льда, а фризер. Медленное, равномерное охлаждение».

Я представила, как по моим венам течет жидкий азот. И магия откликнулась. Она хлынула в руки мягко, послушно. Я почувствовала, как кончики моих пальцев, спрятанные от глаз стариков под широкими рукавами платья, становятся ледяными. Холод проникал сквозь пористую глину.

Вскоре стенки корчаги покрылись тонким слоем белесого инея. Я осторожно дозировала силу. Если отдать слишком много - молоко замерзнет на стенках. Если слишком мало - сливки взобьются в масло, а не в мороженое. Я балансировала на грани, превратив себя в живой компрессор холодильной установки.

— Ох, и густеет же! — пыхтел дед Архип, работая ложкой. По его морщинистому лбу катились градины пота. — Тяжело идет, Снежанушка! Прямо как глина мокрая!

— Так и должно быть, дедушка, — подбадривала я, не отрывая ледяных рук от сосуда. — Еще немного!

Мы работали слаженно, как единый механизм. Бабка Матрена, сменяя деда, то и дело смахивала пот со лба.

Понимая, что в тишине работать тяжелее, и желая хоть немного отвлечься от концентрации (и заодно выведать жизненно важную информацию), я решила завести разговор.

****

Мои дорогие, в рамках литмоба рекомендую вам книгу - Сами вы с хохолком!

Глава 5

— Бабушка... — тихо начала я, глядя, как розовая масса под мутовкой становится пористой и тягучей. — А расскажи мне... ну, как вы меня нашли? Я после удара в лесу пытаюсь вспомнить свое детство, и все как в тумане. Обрывки какие-то. Снег помню. Холод. А лиц не помню.

Матрена остановилась на секунду, тяжело вздохнула, посмотрела на меня с такой нежностью, что у меня снова кольнуло в груди, и снова принялась взбивать.