Глава 1

Жарко. Господи, как же невыносимо, удушающе жарко.

Солнце пекло прямо в макушку, пробиваясь сквозь закрытые веки назойливым красноватым светом. В нос бил густой, тяжелый запах нагретой земли. Я попыталась вдохнуть полной грудью, но воздух казался липким, тяжелым, словно я оказалась в натопленной бане в пуховике.

— Снежка! Снежана, да открой же ты глаза, ну пожалуйста!

Кто-то больно тряс меня за плечи. Голова раскалывалась так, будто по ней со всего размаху ударили кирпичом. В ушах стоял мерзкий, высокий звон. Я попыталась сфокусировать зрение, но перед глазами плавали черные и зеленые круги. Сквозь эту муть проступило чужое, перепачканное грязью девичье лицо. Глаза круглые, испуганные, по щекам размазаны слезы, а из-под сбившегося платка выбивается толстая русая коса.

— Ты как? — голос девчонки сорвался на громкий всхлип. — Так сильно приложилась затылком о корень! Я уж думала все, померла! Говорила же я тебе, дуре, давай не полезем на тот склон за этой черемшой!

Я часто-часто заморгала. Какая черемша? Какой корень?

Паника накатила не сразу, а волной, поднимаясь от желудка к горлу. Последнее, что я помнила - конец смены в нашем супермаркете. Я стояла за кассой, пробивала пакет молока уставшей женщине, потом вышла на улицу под противный ноябрьский дождь… Визг тормозов. Свет фар прямо в лицо. Удар.

Я резко села, и мир перед глазами накренился. Задохнувшись от ужаса, я ощупала свое лицо, проверяя целостность. Но нос, губы, щеки - все казалось чужим, слишком тонким. Я опустила взгляд на себя и едва не закричала в голос. На мне было надето тяжелое, колючее шерстяное платье до пят, перепачканное в грязи, поверх которого болталась какая-то нелепая суконная безрукавка.

— Где я? — прохрипела я, отползая назад. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас сломает ребра. — Кто ты такая?!

Девчонка отшатнулась, закрыв рот рукой.

— Снежка… ты чего? Это ж я, Дуняша! Соседка твоя! Ты головой ударилась, да? Память отшибло? Ох, мамочки, дед Архип меня убьет…

Я не слушала ее. Меня трясло крупной дрожью, несмотря на жару. Я судорожно озиралась по сторонам. Лес. Цветущие зеленые деревья. Как я попала сюда из своего города? Какая еще Снежка?

Я не выдержала и, уткнувшись лицом в колени, разрыдалась. Громко, жалко, задыхаясь от слез и животного страха. Я обычный продавец. Я умею сканировать штрихкоды, делать возвраты по чеку и ругаться с пьяными покупателями в вечернюю смену. Я не хочу быть в лесу! Я хочу домой, в свою маленькую съемную студию!

— Тише, тише, Снежанушка, — Дуняша испуганно гладила меня по плечу. — Сейчас домой пойдем. Полежишь, отвару попьешь, все пройдет.

Я оперлась ладонями о землю, пытаясь встать. И в этот момент произошло то, от чего мой рассудок едва не помутился окончательно.

Стоило моим рукам коснуться земли, как глубоко внутри, под кожей, шевельнулось что-то. Оно рванулось к кончикам пальцев, как ток по проводам. Я опустила взгляд и обомлела. Прямо под моей правой ладонью земля стремительно белела, на глазах превращалась в матовый, плотный лед. Раздался тихий хруст.

Я сдавленно пискнула и резко отдернула руки, пряча их в складках юбки.

«Я монстр, — пронеслась в голове истеричная мысль. — Я мутант». В груди похолодело от животного ужаса. Если я в каком-то прошлом или другом мире, то за такие фокусы меня просто сожгут на костре. Или забьют камнями. Никто не должен знать. Никто!

— Ты чего? — Дуняша попыталась заглянуть мне в лицо.

— Ничего, — я вскочила на ноги, пошатнувшись. Голова закружилась, но я заставила себя стоять ровно. — Пошли домой. Быстрее.

Спуск в деревню казался бесконечным кошмаром. Тяжелая юбка путалась в ногах, солнце припекало все сильнее, и от этого тепла мне становилось физически дурно. Казалось, я буквально таю изнутри, теряя силы с каждым шагом. Мне хотелось забиться в самый темный, холодный погреб. Дуняша всю дорогу трещала без умолку, не замечая моего состояния. Вначале про какие то гуляния, потом переключилась на проблемы.

— Еремей-то, ростовщик, сегодня опять грозился зайти, — причитала она, перепрыгивая через лужи. — Дед Архип с бабкой Матреной совсем извелись. Тридцать серебряных монет! Где ж такие деньжищи взять? Говорили старикам, не занимайте у него на дрова зимой, а они - Снежка замерзнет, Снежка слабенькая. А теперь что? Пришел срок отдавать.

Чужая память услужливо подкинула образы. Дед Архип и бабка Матрена. Мои здешние опекуны. Добрые, старые, нищие. И Еремей - местный живодер, который дает деньги под бешеные проценты. Если не отдать долг, заберут избу. А меня саму, как единственное здоровое тело в семье, продадут в услужение. На красильни или в прачки, где я сдохну через месяц.

От этой мысли меня замутило еще сильнее. Я просто слабая женщина. Меня нельзя продавать за долги!