Помимо общих черт, присущих каждому народу, некоторые смертные получали особое благословение — магический дар. Тот происходил от самой божественной сущности и потому не мог существовать в отсутствие божества.

Первой сотни лет назад мир покинула Илейа. Однажды она не смогла оторвать взгляда от далёких звёзд, раскрыла белоснежные крылья и устремилась прочь, в черноту, что разлита над облаками, канув в ней без следа. Ходили легенды, что с собой богиня забрала избранных детей, вот только остальные лишились и её покровительства, и силы.

Всей расой крылатых овладело смертоносное отчаяние. Кто-то отправлялся вслед за Илейей, но выдержать столкновения с ледяной бездной не могло ни одно смертное создание. Любой полёт туда заканчивался гибелью. Другие крылатые и не пытались повторить путь богини. Они просто поднимались в небо, чтобы сложить крылья и низвергнуться на землю. Оставшиеся в живых не продержались и трёх поколений. Они не заводили детей, не строили дома, не принимали помощи. Менее чем за сотню лет в мире не осталось ни одного крылатого. Постепенно исчезли и их рукотворные творения. Редкие древности ценились среди коллекционеров, но не имели практической значимости. Крылатый народ окончательно канул в прошлое.

Минули столетия, и среди оставшихся богов разгорелось пламя вражды. Аратас и Нактун поддались страсти, которая, хоть и была сродни человеческой, многократно её превосходила. Оба они добивались любви прекрасной Льюэлль, и в конце концов богиня отдала своё сердце Нактуну, что вызвало чудовищный гнев Аратаса.

Случилось непредставимое: два бога сошлись в смертельной схватке, исходом которой стала гибель Нактуна, а вместе с его смертью осиротели и тёмные эльфы.

Впрочем, в отличие от крылатых, они оказались более стойкими перед испытаниями и выжили без божественной защиты, хотя назвать участь тёмных достойной или счастливой было нельзя.

Магия Нактуна не исчезла вместе с ним. Бог тёмных был убит в пределах родного мира. Большую часть его магии поглотил Аратас, однако её ошмётки до сих пор оставались доступны смертным.

Для тёмных эльфов, правда, это было малым подспорьем. В отсутствие бога почти не рождалось и магов. Дар получали редкие счастливчики, которых становилось меньше с каждым годом. Пожалуй, что сейчас во всей Лоандане можно было встретить от силы пару очень слабых тёмных магов, носивших те же рабские печати, что и их сородичи: по праву победителя Аратас благословил своих детей властвовать над творениями побеждённого.

Сила человеческого бога, и без того великая, возросла. Льюэлль и Гродиг заключили союз, и в случае нападения Аратаса на одного из них готовились защищаться вместе.

В унисон с судьбами богов менялся мир смертных.

За прошедшие с гибели Нактуна более чем две сотни лет в рабстве у людей оказались почти все тёмные эльфы. Ходили слухи о вольных общинах на востоке, однако доказательств их существования не было. Все человеческие государства, за исключением Южных Долин, приняли законы, согласно которым тёмные эльфы считались невольниками. Южные Долины были единственной территорией, где тёмные могли жить на свободе. Правда, желающих находилось не так уж много.

Утрата божественного покровительства, пусть и не убила тёмных, сделала их другими: более слабыми, безвольными, лишёнными страсти к искусствам. Их земли и прежние творения достались людям, но создать нечто новое и столь же прекрасное не мог никто из детей Нактуна. Светлые эльфы, люди, даже подземники теперь легко превосходили тёмных в творчестве.

Имелись и другие, явные, следы вырождения.

У тёмных появлялось всё меньше детей. Узоры на их телах превратились в искажённые копии, болезненную насмешку над делом рук Нактуна. Страдали и сами тела. Большинство эльфов с рождения обретали некрасивую худобу, многих касались уродства и преследовали болезни. В некотором смысле рабство становилось для них благом. Будучи невольниками, они не принимали решений и не несли ответственности за собственные жизни, имели крышу над головой, еду, какую-никакую защиту и даже помощь, если везло с хозяевами.

Отношение к рабству у светлых и подземников было иным. Дети Льюэлль презирали его в любом виде, отпрыски Гродига порабощали только себе подобных и исключительно в целях наказания. А вот люди не ограничивались тёмными эльфами. Оказаться в рабстве на их территории мог представитель любой расы, в том числе за совершённые преступления или долги. Некоторые люди продавали себя сами, на определённый срок или на всю жизнь. Порой речь шла о насильственном пленении. Аратас не препятствовал подобным делам, давая возможность сильным повелевать слабыми.

Заполучить светлого эльфа было несравнимо сложнее. Доступную добычу представляли только те, кто по каким-то причинам лишился покровительства Льюэлль и вдобавок оказался без защиты собратьев.