— Джим сказал, что у меня будет особый гость в четвертом раунде. Думаю, это ты, — говорю я. — Когда пойму, в чем заключается игра, попытаюсь найти способ сохранить тебе жизнь. Первый раунд был килеванием, и…

— Килевание? Пережить такое дерьмо невозможно! — он снова начинает метаться, сбивая с полки несколько рулонов туалетной бумаги. У меня никогда не было панической атаки, и я никогда не была свидетелем такового, но сейчас со мной происходит довольно классическая истерика. Я должна остановить Касла, прежде чем кто-нибудь придет выяснять, почему в чулане для швабр поселился, блядь, резвый велоцираптор.

— Тс-с! — делаю глубокий вдох. — Тише. Я развяжу тебе руки, пока мы разговариваем, но ты должен дать снова связать тебя, прежде чем мы выйдем из этого гребанного чулана. И ты должен вести себя тихо, хорошо?

Он сжимает челюсть, но кивает. С недовольным видом Касл поворачивается ко мне спиной, и я развязываю веревку на его запястьях, обнажая стертую в кровь кожу под ней. Он усердно работал, пытаясь освободиться от оков. Да уж, много пользы ему это принесло.

Но когда веревка падает на пол, я замечаю браслет на его запястье. Облизываю губы, чтобы увлажнить их, но во рту настоящая пустыня. Моя душа пытается покинуть тело, когда смотрю на силиконовый браслет, но собираю всю силу и сохраняю самообладание.

Теперь начинаю лучше понимать что происходит во время панических атак. Потому что его браслет – не желтый.

Он красный.

Ева плюхается на задницу, за ней Эйвен. Они падают на палубу, раскинув руки, пытаясь отдышаться. ...

Ева плюхается на задницу, за ней Эйвен. Они падают на палубу, раскинув руки, пытаясь отдышаться. Я тоже выдохся, но мне удается устоять на ногах.

— Было бы чуточку легче, если бы здесь была наша четвертая, — говорит Эйвен. — У меня совсем не было передышки.

Когда он устает, акцент становится гуще, и его труднее понять, но суть улавливаю. Он раздражен, что Фрэнки не было здесь, чтобы помочь, и я полностью согласен. Нам пришлось перепиливать доску, пока Скот полз «гусеницей» – гонка, которую мы почти проиграли. В отличие от других команд, мы не могли отдыхать парами. Я и Ева просто постоянно меняли друг друга.

— Простите, мальчики. Моя карьера не особо поощряет силовые тренировки, — Ева садится. — Нет моделей, которые расхаживают с пушками вместо бицепсов, знаете ли.

Сбиваю шляпу Еве на глаза.

— Не волнуйся. Ты отлично справилась, и мы были не последними.

Эйвен садится и свешивает руки с колен.

— Были бы, если бы старый хрыч не взбесился из-за парня в своей команде.

Смотрю вдоль палубы, туда, где пират лежит в луже крови. Еще одного федерала вычислили и ликвидировали, петля все туже затягивается на моей шее. Ну, на шее Фрэнки, но веревка могла бы быть и на моей. Несмотря на полную иррациональность происходящего, я стал слишком сильно привязываться. Вижу в ней продолжение себя, как и в других своих друзьях. Острая потребность защищать Фрэнки началась как задание, но превратилась во что-то гораздо более сложное.

Кстати о защите, не видел девушку с тех пор, как началась вторая игра. Беспокойство кусает за задницу, когда оглядываюсь в поисках фиолетового пера на ее шляпе и не нахожу его. Джим сказал, что Фрэнки пошла в туалет, но она уже должна была вернуться.

Cпешу к Джиму, пока команда чистит палубу и готовит к следующей игре. Ну, тела убирают, но пятна крови остаются. Джим сказал, что это «придает старой леди характер». Он стоит у одной из мачт поменьше, обхватив рукой высокий деревянный столб, и смотрит на далекий остров.

— Фрэнки до сих пор не вернулась. Есть время проверить ее до начала следующей игры?

Джим надувает губы и прислоняется головой к мачте.

— Начинаю думать, что вы, люди, не цените мои игры.

— Мы обожаем игры, но во время них имеют обыкновение случаться всякие вещи. Но эй, чем скорее найду Фрэнки, тем скорее начнем следующую.

— Не беспокойся. Мне всё равно нужно скорректировать следующие две игры, чтобы они подходили для двоих. Не ожидал, что Грим так быстро обнаружит своего товарища, — Джим вздыхает и обнимает столб чуть крепче. — Просто убедись, что вернешься к четвертой игре, хорошо? Припас сюрприз для Фрэнки, и мой день будет безнадежно испорчен, если ее не будет здесь, чтобы это увидеть.

— Она может пострадать, Джим. Тебя это не волнует?

Джим сверлит меня взглядом, и меланхолия покидает его.

— Если бы ты считал, что она в реальной опасности, с какой стати тебе понадобилось бы мое разрешение, чтобы спасти ее? Ты когда-нибудь пробовал думать самостоятельно, сынок? Мое безразличие – прямой результат отсутствия у тебя беспокойства.

Займусь своим уязвленным самолюбием от этой словесной порки позже. Он прав. Зачем теряю время, если Фрэнки может быть в беде?

Мое сердце бьется немного сильнее, когда я поворачиваюсь к лестнице. Ускоряю шаг, пока беспокойство птицей бьется в груди. Удары крыльев трепещут о ребра, и я понимаю, что птица не гнездится. Она в ловушке. В панике.