Стою в стороне на палубе, пока Ева и Кендра суетятся вокруг ран Фрэнки. Когда Джим увидел ее состояние и услышал, что с ней случилось, он наконец пришел в себя и предложил отменить финальный раунд, чтобы мы могли вернуть ее на борт лайнера. Фрэнки наотрез отказалась. Она полна решимости сыграть в четвертую игру и твердо намерена сделать так, что Касл станет нашим Скотом.

Когда она сказала это, Джим не мог выглядеть довольнее. Я должен чувствовать то же самое.

Так почему же нет?

Целью было заставить ее отвернуться от своих и встать на нашу сторону, и по всем признакам цель достигнута, но я не могу похлопать себя по спине за это. Не чувствую, что достиг чего-то. Единственное, что ощущаю прямо сейчас, – ужас. Совершенное ею убийство служило цели – неизбежному средству для достижения цели, – но жажда крови, зажигающая глаза, иная. Это личное. Я взял невероятную женщину с правильными ценностями и несгибаемой моралью и превратил ее в гребаного психопата.

Когда девушки заканчивают болтать, возвращаются в свои группы, чтобы подготовиться к финальному раунду игры. Пользуюсь моментом, чтобы отвести Фрэнки в сторону. У меня не было возможности полностью проверить ее состояние, и я хочу убедиться, что она готова к любой игре, которую Джим приготовил. Хотя это противоречит моей миссии, почти надеюсь, что она передумала и хочет отказаться.

Притягиваю ее к себе и обнимаю открыто, не заботясь о том, кто видит.

— Ты в порядке? Правда?

— Опухоль на глазу уже спадает, и, по крайней мере, теперь знаю, что увеличение губ точно не для меня. Губа выглядит хуже, чем чувствуется, правда, — она улыбается мне, выглядя очаровательно в своей растерзанной, избитой до полусмерти манере. — Горло немного не в порядке, не буду врать, но думаю, со мной всё будет отлично. Спасибо, кстати.

— Если хочешь поблагодарить меня как следует, с радостью приму минет, — наклоняюсь ближе к ее уху и перехожу на шепот. — Более того, мы могли бы пропустить последнюю игру и вернуться на корабль. Подумай об этом, красавица. Ты могла бы немного поколотить меня, а затем я заменил бы каждую унцию боли на двойное удовольствие, — покусываю мочку уха и наслаждаюсь тем, как она вздрагивает в моих объятиях.

— Это… на самом деле звучит очень заманчиво.

Мое настроение поднимается, когда ее рука тайком ощупывает перед моих штанов. Возможно, я всё же смогу вытащить ее из этой передряги.

Фрэнки сжимает мой вялый член, посылая вспышку боли в пах.

— Но я не собираюсь пропускать игру, Маверик. Какое бы гребанное безумное шоу ни ждало Касла, не хочу пропустить ни секунды.

Улыбаюсь ей сверху вниз и надеюсь, что она не видит, как я разбит изнутри. Это не она, и я чувствую ответственность за то, что Фрэнки вступает в свою эру злодея. Неприятное чувство.

— Эй, — говорит она, кладя руку мне на лицо, гладя по щеке и криво улыбаясь. — Этот новый образ мыслей – не плохо. Если уж на то пошло, лучшее из зол, потому что мы в значительной степени пришли к тому, чего ты хотел. Теперь я понимаю. Понимаю, почему вы, люди, убиваете, и ты был прав. Некоторые пятна слишком грязные, чтобы отстирывать их. Вместо того чтобы тратить ресурсы на оттирание того, что нельзя очистить, гораздо разумнее выбросить испорченную одежду.

Я обыскиваю свой мозг в поисках чего-то, что вытащит ее из этого состояния.

— А как же твоя карьера?

Улыбка меняется, становясь с каждой секундой всё печальнее, но всё еще оставаясь на ее лице.

— Какая карьера, Маверик? Разве тебе никто не сказал? — она издает горький смех и качает головой. — Никогда не было миссии по сдаче кого-то из вас. Это была поездка самоубийц. Нас не ожидали обратно. Никого из нас.

— Подожди, почему ты так думаешь?

— Касл сказал примерно так.

Держу ее на расстоянии вытянутой руки и смотрю в глаза.

— Ты не можешь быть серьезной. Как можешь верить чему-то, что вышло из рта этого мудака? Он просто сказал так, чтобы причинить тебе боль.

— Нет, это логично. Когда я ходила в туалет, Гэри, тот странный маленький человечек, который помог тебе, сказал, что Касл распускал язык насчет каких-то мерзостей, которые он натворил. Касл этого не знал, но когда он упомянул, что нас подставили, сказал, что это потому, что начальство потребовало жесткой выбраковки всех агентов со скелетами в шкафу. Мерзости звучат как скелеты, на мой взгляд.

— Тогда почему ты здесь? Ты что, тайная серийная убийца? — качаю головой и опускаю руки. — Это не имеет смысла.

— Понятия не имею. У меня нет секретов. Думаю, Кинг устал от того, что я пытаюсь подняться по карьерной лестнице, поэтому решил, что это лучший способ избавиться от меня, — ее голос остается ровным, но в глазах светится боль. — Просто не знаю, как скажу об этом матери. Это был ее величайший страх.

— Что ты уйдешь с правительственной работы?

— Нет, — говорит она со смехом. — Что я влюблюсь в серийного убийцу и откажусь от своих принципов, — ее глаза расширяются, и губы смыкаются. — Не то чтобы я влюблена. Не об этом речь.