Встаю и на цыпочках возвращаюсь на кухню. Стол для приготовления пуст; противни убраны в холодильник или морозилку. Большая часть света погашена, слышны только редкие капли из крана и гул холодильных камер.

Здесь так тихо, – боюсь, что весь особняк услышит, как откроется массивная металлическая дверь в холодильник. Но это часть веселья. Страх быть пойманным.

Ну, за исключением того раза, когда твой брат, его девушка и твоя будущая девушка застают тебя за траханьем ананаса, а потом никак не могут этого простить.

Скрежеща зубами, бросаю осторожность на ветер и рывком открываю дверь. Ледяной воздух устремляется ко мне, но это смехотворно. Холодильнику далеко до ветров Аляски.

Индейка стоит на дальней полке. Знаю, что это индейка, потому что немного маринада выплеснулось через край, и ее запах манит меня, как духи. Подхожу ближе, снимаю противень с полки и ставлю на пол.

Снять крышку с противня – всё равно что снять с женщины нижнее белье. Как только щит сорван, меня встречает уязвимость. Мягкая, гладкая… и холодная уязвимость.

Холодная.

Странно, что я никогда раньше не задумывался о температуре, но, возможно, это играет роль в моем увлечении. Или, может, только сейчас это осознал, и именно поэтому меня это отталкивает.

— Блядь… — смотрю на индейку и хмурюсь.

Это моя тема! Я обожаю трахать еду. Пока не трахнул Кэт, любил трахать еду почти больше, чем женщин.

Кэт…

Из-за нее я не могу вытащить птицу из противня и утащить к себе в комнату для любовных утех? Потому что очень этого хочу. Я просто… Это похоже на измену. Мне кажется, трахнуть индейку будет предательством по отношению к тому, что происходит у нас с Кэт.

— Это гребаная индейка, — бормочу. — Возьми себя в руки.

Но, черт возьми, не могу. Как бы сильно ни хотел уничтожить этот сочный кусок птицы, что-то кажется неправильным. Раньше мне никогда не было дела до того, правильно что-то или нет, и я не знаю, что делать.

Что-то гремит на кухне, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Спешу надеть крышку на индейку, прежде чем меня обнаружат. С колебаниями разберусь позже.

Выхожу из холодильника, и улыбка появляется на лице, когда замечаю копну светлых волос, извивающуюся по другую сторону стола для приготовления. Это Кэт, она что-то ищет на нижней полке.

— Нужна помощь? — спрашиваю я.

Если бы прикрепил к ее заднице провод под напряжением, она бы и то подпрыгнула не выше. С визгом Кэт прижимает руку к сердцу, затем вздыхает с облегчением, понимая, что это я.

— О, слава Богу, — говорит она, затем снова наклоняется. — Боялась, что придется продолжать играть в эту игру. Помоги, ладно? Мне нужна миска.

Я подхожу к сушилке и вытаскиваю одну.

— Вот такая?

Она оглядывается и кивает, затем поднимается, чтобы взять миску.

Держу миску чуть выше над ее головой.

— Зачем она тебе? Разве вы с другими цыпочками уже не поели?

— Я не могла есть. Они всё… — она опускается с носочков и опускает руку. — Я просто не могла есть.

Вкладываю миску в ее пальцы. Дразнить Кэт весело, когда она раздражена, а не подавлена. И что-то не так. Теперь, когда я стал ближе, вижу красную припухшую кожу вокруг ее глаз. Она пыталась скрыть это макияжем, но цвет всё равно просвечивает. Плащ уверенности, которым она так плотно укутывает свои плечи, тоже слегка сполз.

— Давай найдем что-нибудь вместе, — говорю я. — Тоже не ел. Нужно было ввести Маверика в курс дела на случай, если у него будут вопросы, а потом решил, что лучше оставаться вне поля зрения.

Обняв ее за плечо, веду Кэт к большому холодильнику.

— Это было умно, — говорит она, входя внутрь. — Теперь нужно понять, как расстаться с Мавериком и закончить этот фарс.

— Закончить?

— Да, раз и навсегда.

Паника расцветает у меня в животе, страх наносит удар по внутренностям. Хватаюсь за металлическую полку и жду, пока боль пройдет. Если она хочет закончить, имеет в виду всё или только часть с Мавериком? Она хочет просто завязать сейчас… или навсегда?

Дерьмо, так вот что чувствуют женщины? Все эти вопросы и неуверенность… Неудивительно, что они кажутся такими невменяемыми. Черт, я бы тоже стал невменяемым.

Уже схожу с ума.

— Не нас, конечно, — добавляет она, поднимая банку с бобами и крутя ее, чтобы проверить этикетку.

— Оу?

— Ну, нам придется прекратить, пока мы здесь, если я планирую расстаться…

— Тогда не делай этого.

Она смотрит на меня и ставит банку обратно на полку.

— Не расставайся с ним, — добавляю я. — Теперь, когда он в курсе, мы можем использовать это в своих интересах.

— Не понимаю.

Оглядываюсь в поисках способа продемонстрировать свою мысль – в частности, мысль, которая позволит мне остаться в ее комнате сегодня. Беру дыню-канталупу, апельсин и яблоко с полок, затем хватаю два пустых противня.