Когда достигаю подножия лестницы, где-то на втором этаже открывается и закрывается дверь. Спустя мгновения улыбающаяся Модлин Роуз вылетает в коридор и мчится вниз по лестнице в ожерелье из розовых цветов.

И всё. На ней только цветы.

Грим не отстает. Его жилистые ноги работают как поршни, и с каждым длинным шагом кажется, будто он хлопает в ладоши.

Не хочу смотреть.

Не хочу.

Но, блядь, всё равно смотрю.

Когда он бежит, член и яйца шлепают друг о друга – и обо все, что находится в пределах досягаемости – создавая звук, который будет преследовать меня в кошмарах долгие годы.

Когда они сбегают по лестнице и проносятся через главный холл, не замечают меня, стоящую здесь с открытым ртом и глазами, которые желают чуда уровня Хелен Келлер36. В смысле, серьезно. Эта женщина многое преодолела, но она также была избавлена от некоторых визуальных ужасов.

Рози открывает рот, и требуется время, чтобы понять, что она делает. Из ее горла не доносится ни звука, но живот сокращается, и я никогда не видела такой широкой улыбки. Она смеется. Беззвучно, но теперь это очевидно.

Когда она сгибается в приступе беззвучного смеха, Грим нагоняет ее и прижимает к себе.

— Oh, mein Schatzi37, я поймал тебя, — рычит он ей на ухо, и теперь мне неловко.

Я не должна быть свидетелем такого интимного момента, но не знаю, как уйти. Если двинусь, они меня увидят, а если нет – не увидят. И не знаю, какой исход хуже.

Прочищаю горло и поворачиваюсь к столовой, надеясь вопреки надежде, что они просто проигнорируют меня и пойдут дальше. Однако мне не везет.

— О, Катарина! — говорит Грим. — Рози хотела бы поговорить с тобой, если у тебя есть минутка.

Поворачиваюсь и моргаю. Куда мне смотреть? Не знаю, куда перевести взгляд.

— С-сейчас? Вы, кажется, немного… заняты?

Пол. Буду смотреть в пол.

— Глупости, глупости. Это не займет много времени. Она женщина немногословная, — он тихо усмехается своей шутке. — Подойди ближе, чтобы ты могла ее лучше слышать.

Должна ли я?

Не видя выхода, сглатываю и иду к ним. Однако, когда приближаюсь, смотреть в пол больше не вариант. Если посмотрю ниже пупка Рози, левый глаз заполнит странно большая мошонка, а правый глаз загораживают заросли размером с Род-Айленд.

Я не против женских лобковых волос, но, когда женщина такая крошечная, как Рози, киска в итоге выглядит как настоящая бобровая плотина. Там просто до хрена волос.

— Она говорит, что тебе нужно прислушаться к своему сердцу, — говорит Грим, и я выныриваю из умственного водоворота, в который меня погрузили их гениталии.

— Простите? — смотрю на Рози.

Она улыбается мне – что случается нечасто – и берет мою руку в свою. Когда ее мягкая кожа касается моей, вспоминаю мать. Выставленные напоказ задница и сиськи – не очень, но это нежное прикосновение напоминает о доме.

Модлин Роуз берет руку и прикладывает к моему сердцу, затем кивает.

— Видишь? — говорит Грим. — Она говорит, чтобы ты прислушалась к тому, чего хочешь. Отсеки шум. Мы ненадолго на этой планете, так зачем тратишь время на несчастье? Ты уделяешь ему больше внимания и заботы, чем тому, что приносит радость. Не трать больше ни дня, — говорит он. — Живи.

— Она сказала… всё это? — смотрю на Рози, и ее глаза блестят от слез, когда она снова кивает.

Роуз поворачивается к Гриму, хватает его за руку и что-то делает с его ладонью. Ее выражение лица меняется с радостного на серьезное, и Грим кивает ей, прежде чем повернуться ко мне.

— Она говорит… — он снова смотрит на нее, явно не уверенный в сообщении, которое Роуз хочет передать, но та снова объясняет свою мысль, используя его ладонь.

— Она говорит, что только дурак будет бежать от любви, и если не выберешь правильный путь, ты будешь для нее мертва.

Перевожу взгляд на Рози, которая улыбается и моргает, глядя на меня.

— Эм, ладно, — говорю. — Спасибо, наверное? Я пойду. Вы двое, эм, будьте осторожны.

Грим берет руку Рози в свою и похлопывает по ней.

— Конечно. Но мы будем заняты до конца вечера, так что, пожалуйста, не беспокой нас снова.

Грубо, но не жалуюсь.

Пятиться кажется правильным решением, но мне бы не хотелось пялиться на их причиндалы, когда буду уходить, поэтому поворачиваюсь и снова направляюсь к кухне. Когда спешу к бару в задней части столовой, слова Рози крутятся в голове.

В частности, одно слово.

Любовь.

Остальная часть послания была достаточно простой для расшифровки. «Иди к Беннету и перестань волноваться о том, что подумают другие.» Эта часть имеет смысл, даже если не могу последовать ее совету, несмотря на угрозу отлучения. Кроме того, насколько лицемерно с ее стороны угрожать мне потерей дружбы, если не последую своему сердцу, когда именно этого я и боюсь – если последую.