Он делает несколько шагов ко мне, хватаю подушку и поднимаю ее как щит. Если и начинаю кое-что понимать, так это то, что его прикосновения что-то делают со мной. Поцелуи – амнезии, путают мой мозг и заставляют забыть о чувстве собственного достоинства.

Если Беннет снова применит свою магию, я сдамся и унижусь.

— Котенок, не будь такой, — он подходит ближе и садится на кровать. — Слушай, если тебе некомфортно, я забуду об этом.

— Нет, не забудешь! — бросаю в него подушку. — Ты просто поцелуешь меня и уговоришь своим языком.

Он наклоняется ближе, жар тела обжигает открытую кожу.

— Если не хочешь, не будем, — его руки скользят под одеяло и гладят мои бедра.

Мурашки бегут по коже, и он усмехается. Это всё ободрение, которое ему нужно, чтобы продолжать. Пальцы блуждают выше, скользя по животу под тонким атласом. Он смотрит мне в глаза, пока касается кожи.

— Я не хороший человек. Никогда не стану хорошим. Но ради тебя буду безупречен, — он наклоняется и целует мой живот. — Ради тебя надену намордник и буду ходить на поводке, — его губы приоткрываются, и он втягивает мою кожу в рот. Язык кружит, пока не уверена, что вот-вот кончу прямо здесь. — Никогда не буду хорошим человеком, котенок, но буду хорошим с тобой.

Стон вырывается из меня, когда позволяю рукам блуждать по его плечам. Он вытягивает ноги позади себя и отодвигает одеяло, чтобы целовать мои бедра.

— Скажешь «нет», значит, нет, — теплое дыхание касается дорожки влажных поцелуев, посылая прохладный ветерок вверх по моей ночной рубашке.

Беннет подползает ближе, пока его рот не оказывается в одном дыхании от моей киски. Пальцы на ногах поджимаются в предвкушении жара его языка против моей чувствительной кожи.

— Если не хочешь воплощать мою фантазию, может, воплотим одну из твоих? — он отодвигает трусики и проводит языком по складкам. — Боже, я мог бы есть тебя на завтрак, обед и ужин.

— Это, — говорю я. — Вот моя фантазия. Мужчина, которому всегда мало.

— Миссия выполнена.

Он снова ныряет между моих ног, и я откидываюсь назад. Пока он лижет меня и осыпает вниманием чувствительный клитор, я должна была бы раствориться в удовольствии. В смысле, это чувствуется, блядь, потрясающе. Но разум продолжает возвращаться к его предложению.

Какую именно часть индейки он планировал засунуть мне в задницу? И как он планировал ее извлечь? Речь идет о сценарии «обосри мне грудь»? В смысле… как далеко заходит эта фантазия?

— Беннет?

— М-м-м? — звук вибрирует во мне, пальцы на ногах снова поджимаются.

— У меня есть вопросы. Насчет… индейки.

Он продолжает есть меня, лишь поворачивая голову, чтобы сказать: — Спрашивай.

— Итак, я знаю, что «куда» – это моя задница, но я всё еще не понимаю «что» и «как».

Он вводит два пальца внутрь меня и массирует большим пальцем клитор.

— Ножка. Это процесс.

— Объясни.

Он глубоко вздыхает и садится.

— Ты хочешь кончить или хочешь взлететь в стратосферу и потерять контроль над телом на целых тридцать секунд? Если первое – заткнись и дай мне заставить тебя кончить. Если второе – отдай мне свою задницу и прояви немного доверия.

Кусаю губу. Это очень сложный выбор.

— Ну? — говорит он.

— Не торопи меня!

Перспектива оргазма, который подарит внетелесный опыт, заманчива, но, опять же, это сырая птица.

— Это обязательно должна быть индюшачья ножка? — говорю я. — У меня в ящике есть анальные бусы. Если они недостаточно большие, в сумке есть настоящая анальная пробка. Ну, знаешь, секс-игрушка, изобретенная именно для этой цели?

— Это должна быть индюшачья ножка.

— Это небезопасно по многим причинам. У нее даже нет расширяющегося основания. Она вообще-то сужается. И что, если мясо отвалится? Как мы, блядь, будем его из меня доставать?

— Маловероятно, — говорит он, качая головой. — Я принес презерватив, чтобы ничего к тебе не прикасалось и всё можно было безопасно извлечь. А что касается остального, тебе просто придется мне довериться.

Смотрю на противень на комоде. Хотя не успела хорошо рассмотреть птицу, пока Беннет был занят ее траханьем, представляю, что это довольно большая тушка, судя по размеру массивного металлического гроба. Я засовывала в задницу довольно крупные предметы, но сомневаюсь, что там бывало что-то такого размера.

Но потом смотрю на Беннета и почти чувствую вкус того оргазма, который он пообещал.

— Не заставляй меня пожалеть об этом, — говорю, вставая на четвереньки.

Ожидаю, что он бросится за индюшачьей ножкой, но он бросается ко мне. Его руки гладят мою задницу, скользят по коже, прежде чем опуститься на ягодицы со звонким шлепком. Всхлипываю и опускаю голову на подушки.

— У тебя идеальная задница, — шепчет он, прежде чем укусить ее. Зубы впиваются в мою плоть, но это приносит больше удовольствия, чем боли. Даже мимолетное пощипывание заставляет киску сжиматься.