Кэт не празднует. Не прыгает вверх-вниз и не визжит, и не делает ничего из того, что обычно делает, когда добивается чего-то стоящего. Важность того, что она сделала, и того, что еще предстоит сделать, удерживает ее на земле. С видом хищника опускается на колени в снег и заряжает в арбалет следующий болт.

— Это был не очень хороший выстрел, — говорит она. — Он мучается.

— Тогда добей, котенок. Положи конец его царству террора, начав свое.

С оружием в руках она встает и прицеливается. На этот раз я не встаю позади. Как гордый учитель, наблюдаю, как моя ученица применяет урок самостоятельно. Наблюдаю, как ее лицо обретает спокойствие, а жажда крови захватывает целиком.

Наблюдаю, как она нажимает на спуск.

Болт со свистом проносится по дорожке и вонзается Скоту в грудь. Мужчина хрипит и дергает ногами, пока Кэт заряжает следующую смертоносную ракету в свою военную машину. Она больше не дрожит, и, хотя молчит, сомневаюсь, что ее голос дрожал бы, если бы решила заговорить.

— Упс, этот ушел немного в сторону, — говорит, вставая.

Кэт снова прицеливается, делает глубокий вдох и стреляет. На этот раз болт попадает прямо между его ног и исчезает. Клей рвется, когда губы мужчины разрываются, и он кричит.

— Непослушный, непослушный котенок, — говорю я. — Не стоит играть со своей добычей.

— Посади его. Поверни задницей ко мне.

Мне не нужно повторять дважды. Уже спешу к концу дорожки.

Мужчина в ужасном состоянии, и я почти уверен, что он уже мертв к тому времени, как нагребаю достаточно снега под раздувающееся брюхо, чтобы направить его задницу в ее сторону. Выстрел в грудь заполнил его брюшную полость кровью, и он довольно неуклюжий.

Как хорошая девочка, она ждет, пока вернусь к ней, прежде чем снова поднять оружие и выстрелить, отправив снаряд прямо ему в задницу. К сожалению, он даже не вздрагивает, что еще больше укрепляет мою уверенность в том, что мы отправили его прямиком в ад.

Поняв, что ее работа сделана, Кэт плюхается на задницу и отбрасывает арбалет в сторону. Должно быть, адреналин спадает.

— Я сделала это, — говорит она. — Реально сделала. Я… я убила его.

Сажусь рядом и притягиваю ее к себе.

— Черт возьми, да. Ты убила и того парня тоже, не забывай.

— О, блин, да… убила, точно? — Кэт опускает маску, облизывает губы и оглядывается. Легкий смешок вырывается из ее горла, и она прикрывает рот. — Когда он сказал про племянницу, меня просто переклинило. А потом подумала о тех пожилых женщинах… Это было слишком. Я просто… действовала.

— Моя маленькая голубоглазая демоница, вот кем ты была. Как ощущался нож? Или арбалет понравился больше? — убираю волосы с ее лица. Не хочу упустить ни мгновения того, как она выглядит сейчас. Жажду каждый ее ответ. Потребность знать, как это ощущается для нее, сводит с ума.

Она смотрит на двух жертв – своих жертв.

— Арбалет подошел больше. Честно говоря, признаю, что ни разу не промахнулась. Я хотела, чтобы он страдал.

— Знаю, — целую Кэт в нос, кончик которого стал слишком розовым, затем снова натягиваю ее маску. — Хочешь, чтобы я вызвал сани?

— Да, вызывай, но дай посмотреть на нож.

— Он у первого парня, — указываю на его тело одной рукой, а другой достаю из кармана рацию. — Вообще-то, тебе лучше вызвать сани. Кто-то может узнать мой голос.

— О, точно.

Кэт нажимает на кнопку сбоку и сообщает вознице, что мы готовы ехать. Должно быть, он чертовски раздражен, потому что мы пробыли здесь меньше получаса и уже хотим обратно. Но нет смысла задерживаться. Я выполнил свою миссию, и теперь хочу вернуть Кэт в спальню и согреть.

Наблюдение за тем, как она превращается в убийцу, изменило что-то внутри меня. Теперь я вижу ее в другом свете. Кэт не какое-то кроткое маленькое создание, нуждающееся в защите. Она обрела себя, и теперь людям нужно защищаться от нее.

Часть меня надеется, что Кендра смотрела всё это. Если она поймет, насколько сильна ее подруга на самом деле, возможно, отстанет, когда мы наконец скажем всем, что трахаемся. Я не планирую останавливаться в ближайшее время, и Кэт в какой-то момент придется раскрыть карты. Возможно, произошедшее сегодня даст ей ту самую силу духа, которой ей не хватало.

Кэт возвращается с ножом и приседает передо мной на корточки. Передав мне рацию, она опускает нож к своему паху.

— Воу! — кричу, выхватывая лезвие и отводя его от лучшей киски, которая у меня когда-либо была. — Какого хрена ты делаешь?

— Не могу тут раздеться. Замерзну насмерть.

— Раздеться? Зачем тебе… оу.

Когда она смотрит на меня снизу вверх со знакомым голодом в глазах, мой мозг наконец осознает, что происходит. Как и многие из нас, девушка немного не в себе, и теперь возбуждена оправданным убийством. Распространенный побочный эффект.