Кендра не зашла бы настолько далеко, чтобы полностью порвать нашу дружбу, но она бы перестала меня уважать. Каким-то образом это ощущается в тысячу раз хуже. Я восхищаюсь ею. Она была моим кумиром еще до того, как узнала ее имя или то, как Кендра выглядит. Эта женщина отстаивает всё, во что я верю, а после знакомства мое восхищение только выросло. Даже не смею надеяться, что она будет чувствовать то же самое по отношению ко мне – я во всем ее противоположность – но потеря того уважение, которое уже успела заслужить, уничтожит меня.

Так что всё не так просто, как преподносит Модлин Роуз. Совсем нет.

Но любовь? Пф-ф, даже близко нет. Я никогда не была влюблена, если не считать подростковой одержимости, но думаю, это отличается от того, что бы это ни было. Я должна чувствовать, что не могу дышать, когда его нет рядом, а я дышу… нормально. Мысль о жизни без него должна сокрушать нежные чувства внутри меня, но я такая же сильная, как и всегда. Конечно, есть навязчивое желание быть рядом с ним, но я не чувствую потребности содрать с себя кожу, если не получу дозу Беннета.

Подойдя к бару, хватаю пистолет для содовой и навожу на грудь, но затем отвожу его. Намного проще, если блузка будет лежать на стойке. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что путь свободен, срываю блузку и кладу ее на стойку. Направив насадку на ярко-желтое пятно, нажимаю на спуск… но ничего не происходит.

Ну, блядь. Наверное, придется вернуться в холодильник. Видела там несколько бутылок содовой, и уверена, что это точно сработает.

Хватаю блузку со стойки и бегу на кухню, которая так же темна и пуста, какой мы с Беннетом ее оставили. Его запах всё еще витает здесь – бергамот, сандаловое дерево и нотка ванили – и я закрываю глаза, вдыхая его.

Дзынь. Дзынь-дзынь-дзынь.

Открываю глаза и поворачиваюсь на звук.

Дзынь-дзынь-дзынь.

Определенно не воображаю это, и ритм кажется почти знакомым. Оставив блузку на длинном серебряном столе в центре комнаты, направляюсь к мягкому металлическому постукиванию.

Дверь в холодильник приоткрыта, что странно, потому что мы точно ее закрывали. Помню – дважды проверила ручку, чтобы еда внутри не испортилась. Эти двери тяжелые, так что сами они открыться не могли.

Делаю еще один шаг вперед и застываю на месте. Беннет стоит на четвереньках на полу холодильника и… он что, совершает толкательные движения?

Ревность обжигает грудь, и я кричу на него, прежде чем понимаю, что делаю.

— Ты, ебанный изменщик!

Он выкрикивает что-то, чего не могу разобрать, но мне плевать на его слова. Я просто хочу знать, кого он трахает и…

Затем, когда Беннет пытается встать и застегнуть штаны, я вижу, что он трахал.

Это не человек.

Гребаная индейка.

Так почему всё еще чувствую себя преданной?

— Думала, ты пошел гулять! — кричу я.

— Тс-с! — Беннет бросается вперед, чтобы зажать мне рот рукой, но мысль о том, что сырая птица коснется какой-либо части моей кожи, заставляет мгновенно отшатнуться.

— Созовешь сюда весь особняк, если будешь продолжать кудахтать. Тише.

— Так вот почему я тебя так привлекаю? Потому что кудахтаю? Как гребаная птица, Беннет?

Его щеки вспыхивают.

— Нет, нет. Это не… — он переключается с режима урегулирования ущерба на возмущение. — Подожди, какого хрена тебя это волнует? Думал, ты хотела притормозить. Не ожидаешь же, что я буду сидеть сложа руки и ждать, пока ты будешь готова перестать стыдиться меня?

— Я не знаю, чего ожидала, но уж точно не этого! — полушепотом-полукриком говорю я, указывая на оскверненную тушку. — Как ты вообще ее трахаешь? Ее тело – одна сплошная полость!

— Ты правда хочешь знать?

Не хотела, но теперь он разжег мое любопытство. Вздыхаю.

— Пожалуйста, объясни.

Он разрывается между смущением и гордостью, когда достает круглый фрукт из зияющей полости индейки.

— Несколько месяцев назад был на форуме для людей, которые любят… еду. Короче, один парень посоветовал попробовать трахнуть дыню-канталупу, и я решил попробовать. Она оказалась достаточно маленькой, чтобы поместиться внутрь индейки, так что нужно просто вырезать дыру прямо здесь…

— Ладно, достаточно.

Беннет пожимает плечами.

— Думал, он гонит. В смысле, он постоянно хвастался, как трахнул своего терапевта, так что я волновался, что у него галлюцинации, но нет, он был прав. Консистенция…

— Я сказала, хватит, спасибо.

Он закрывает рот.

Не знаю, что делать со всем этим, поэтому качаю головой и поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Подожди минутку, — он хватает меня за руку и разворачивает к себе. — Если у кого здесь и есть право задавать вопросы, так это у меня. Почему ты расхаживаешь по особняку, выставив напоказ мою собственность?

У меня отвисает челюсть, и я не могу не рассмеяться.

— Твою собственность? Твою, блядь, собственность? Даже если наденешь кольцо мне на палец и заставишь взять твою фамилию, я никогда не буду твоей собственностью.

— К черту кольцо. Если я засунул куда-то свой член, это мое.