— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — шепчу, пока промываю глаз водой.

Стук усиливается.

— Секунду! — ору я.

Здоровым глазом ищу полотенце для рук, затем промокаю лицо и иду к двери. Снаружи стоит Ева, держа в руке тарелку и улыбаясь.

— Принесла тебе маффины, — говорит она, протягивая тарелку. — Мы все так волновались за тебя прошлой ночью.

Беру маффины и жестом приглашаю ее войти.

— Я тоже немного волновалась. Никогда не боялась холода, но эти температуры – что-то запредельное.

— Большинство людей не могут этого понять, пока не испытают на себе, — Ева садится на мою кровать и оглядывается. — Где кот? Кендра сказала, ты привезла одного.

Место, где Коротышка свернулся калачиком на подушке, пустует. Ставлю маффины на прикроватную тумбочку, затем опускаюсь на четвереньки и заглядываю в темноту под кроватью. Два желтых глаза смотрят на меня в ответ.

— Он там, — говорю, вставая. — Коротышка ненавидит незнакомцев. Кроме меня, он не убегает только от Кендры.

— Я сама больше люблю собак, — говорит Ева.

Не буду винить ее за это.

Пока одеваюсь в джинсы и облегающий свитер, она вводит меня в курс дела об изменениях в планах на день. Мероприятия на открытом воздухе отменены из-за надвигающейся метели, так что мы все собираемся в комнате отдыха для игр и развлечений.

— Просто держите Беннета подальше от меня, — говорю, влезая в новую пару кожаных сапог до колена. Надо было разносить их до поездки.

— Это тот красавчик с пронзительно-голубыми глазами и крутыми татуировками? — спрашивает она, и я киваю. — Он на самом деле пытался принести тебе маффины, но Эзра выхватил тарелку у него из рук и вручил мне.

Теперь, когда знаю, что они безопасны, хватаю маффин и запихиваю его в рот.

— Типично, — говорю со ртом, набитым теплой черничной вкуснятиной. — Блин, они такие вкусные.

— Этот повар довольно талантлив.

— Да, но остерегайся мяса. Он любит готовить из людей.

Ева морщится.

— Спасибо за предупреждение.

Она встает, прощается и говорит, чтобы я была в комнате отдыха около десяти. Когда дверь за ней закрывается, Коротышка выскользает из тени.

— Из тебя паршивый хозяин, — говорю я.

Он моргает на меня снизу вверх.

Спешу к зеркалу в ванной и наношу макияж после того, как проглотила еще один маффин. Когда Беннет меня увидит, хочу, чтобы он пожалел о каждой гадости, которую когда-либо сказал или планирует сказать мне.

Это будет сложно, особенно когда один из моих глаз выглядит так, будто у него заразная инфекция. Как у меня вообще еще осталась кожа на лице, если это очищающее средство такое сильное?

Роюсь в косметичке в поисках бутылочки «Систейн». Пальцы натыкаются на кладбище просроченного «Драмина», выцветшие упаковки «Адвила» и раздавленные таблетки «Тамс», которые высыпались из контейнера. Глазные капли отсутствуют.

Может, никто не заметит магистраль воспаленных капилляров, расползающуюся по моей склере. Провожу щеточкой туши по ресницам еще пару раз и надеюсь на лучшее.

— Охраняй дворец, пока меня нет, — говорю Коротышке, хотя знаю, что он, скорее всего, просто проведет большую часть утра, вылизывая себе задницу и раздирая шторы. Удивлена, что Кендра не заметила его художества прошлой ночью.

Судьба мне не друг, когда выхожу в коридор. Как только дверь за мной закрывается, дверь Беннета тут же распахивается. Он выходит из комнаты и чуть не сбивает меня с ног.

Его рука обхватывает мою руку, когда я пытаюсь быстро пройти мимо.

— Эй, есть секунда?

— Может быть, — говорю, поворачиваясь к нему лицом. Надо было вырвать руку и идти дальше. Мой мозг ищет что-нибудь язвительное, но могу думать только о том, как его руки ощущались на моем голом теле.

По крайней мере, свет приглушен. Он не должен заметить мой красный глаз при этом тусклом освещении от бра.

— Слушай, просто хотел извиниться за прошлую ночь, — говорит он.

— Если ждешь, что я извинюсь за то, что не давала тебе спать, придется подождать еще. Мне совсем не жаль.

Беннет оглядывается.

— Брось притворство. Здесь никого нет.

— Это не притворство. Ночь в хижине ничего не изменила. Вообще-то, я…

Он шагает ко мне и толкает назад, пока моя задница не упирается в стену. Судя по огню в его глазах, он собирается меня заткнуть. Навсегда. Затем его рот находит мой, и, прежде чем понимаю, что происходит, отвечаю на поцелуй.

У меня всё переворачивается внутри. Из груди вырывается всхлип. Через джинсы чувствую, как сильно он меня хочет, и если бы Беннет мог ощупать мои трусики, он бы знал, как сильно я хочу его.

— Думала, мы больше этим не занимаемся, — говорю, отстраняясь.

— Из-за того, что я сказал у твоей двери?

Киваю.