— Мы можем как-то побыстрее? — говорит Кендра. — Обед будет готов через двадцать минут, и некоторым из нас нужно переодеться.

Я хватаю пакет, когда она слишком долго решает, за что получаю раздраженный выдох с надутых губ. Надо было поторопиться, котенок. Когда она берет оставшийся пакет, мы идем в переднюю часть комнаты, где уже разместили двух свежих Скотов.

Кендра делает круговое движение рукой.

— Давайте уже начнем это цирковое представление. Пошли!

Открыв свой пакет, нахожу стеклянную статуэтку оленя размером с ладонь. Если только в том коричневом пакете в ее руках не лежит пистолет, для меня не может быть проще. Опускаю оленя на пол, затем наступаю на него, держась за один из рогов. Хрусталь хрустит под ногой, и я получаю острое, заостренное копье размером с палец, с удобной рукояткой из рога.

— Я знаю, Рождество было пару недель назад, но у меня праздничное настроение.

Поворачиваюсь к жертве и провожу острым концом по его щеке. Кровь выступает капельками вдоль пореза.

Хихиканье раздается из зрительской галереи, и я очень доволен своей шуткой. Пока не понимаю, что они смеются не надо мной. Они смеются над Кэт.

Раз все смотрят на нее, могу безопасно взглянуть, но когда вижу, что она делает, мне совсем не смешно. С грацией Мии Халифы27 она заглатывает огромную мятный леденец так глубоко, что тот оказывается у нее в горле.

— Его положено использовать как оружие, а не сосать, — говорю я. — Такими темпами ты провозишься здесь весь день, так что я, пожалуй, не буду торопиться со своим убийством.

Она закатывает голубые глаза и продолжает сосать.

Возвращаю внимание к извивающемуся мужчине передо мной, пока эротическое подражание Кэт пылесосу «Дайсон» не заставило скрутиться от боли в яйцах. Ей понадобится как минимум десять минут, чтобы заточить эту штуку в достаточно острый наконечник, способный нанести урон. Мне ли не знать. Каждое Рождество делал самодельные заточки из мятных палочек.

Хотя это дает хорошую возможность позволить ей выиграть. Пока буду притворяться, что увлекся пытками этого мудака передо мной, у нее будет время заточить эту штуку и совершить свое первое убийство. Тогда смогу разыграть злость, прежде чем помчаться в свою комнату и раздеться до боксеров, чтобы она могла применить навыки рта с большей пользой.

Но время идет, а Кэт всё не двигается. Моя жертва – произведение искусства из кровавой решетки из порезов; ее – всё еще цела и невредима. Он даже больше не выглядит обеспокоенным.

Кэт вынимает мятную палку изо рта и смотрит. Конец достаточно острый, но она снова вставляет ее в рот и продолжает сосать.

— О, ради всего святого, — бормочу я под нос.

Она нервничает, и не думаю, что у нее хватит смелости совершить убийство. Мы с Кендрой, возможно, единственные, кто знает ее достаточно хорошо, чтобы заметить панический блеск в глазах, но это станет очевидно для всех, если я ничего не сделаю.

Подхожу к ней, выхватываю красно-белую палку у нее изо рта и вонзаю в горло Скота. Многократно. Заостренный наконечник держит форму до четвертого удара вниз, когда он ломается внутри шеи мужчины.

Кэт стоит за своим булькающим горлом мужчиной, разинув рот и широко раскрыв глаза. Не могу понять, облегчение это или злость.

— Беннет, у тебя есть примерно три секунды, чтобы убраться с дороги, прежде чем я начну махать кулаками, — говорит она.

Злость. Она определенно зла.

— Ладно, думаю, на сегодня хватит, — Кендра встает и спешит встать между нами, прежде чем Кэт успевает броситься и выцарапать мне глаза. — Все, у вас есть пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, и встречаемся в обеденном зале на ланч.

Она обнимает свою светловолосую подругу за плечо и начинает выводить ее из комнаты. Ева присоединяется к ним, хотя она прилагает дополнительные усилия, чтобы повернуться и нахмуриться на меня. Поднимаю средний палец в знак приветствия, прежде чем дверь за ними закрывается.

— Ну, парень, ты вляпался по полной на этот раз, — говорит Эзра, качая головой, помогая Маверику собирать окровавленные брезенты. — Ты не мог просто дать ей совершить убийство? Она была так близка.

Люди выходят из комнаты, но здесь всё еще слишком много ушей, чтобы я мог сказать Эзре правду – что на этот раз я не пытался быть мудаком. Пытался ей помочь.

Поэтому пожимаю плечами и говорю то, что от меня ожидают.

— Она слишком долго возилась, и мне надоело ждать.

— Тогда почему бы не убить свою цель, а? Зачем трогать ее?

— Чтобы было интереснее, наверное, — говорю я. — Не знаю.

Эзра отпускает свой угол брезента, отправляя всплеск красного на ковер. Джим задерживает дыхание и опускается на колени, чтобы осмотреть пятна, пока Эзра подходит ко мне вплотную.

— Тебе нужно прекращать это детское дерьмо, и как можно скорее. Мы с Кендрой вложили столько сил в…

— Ага, я понял. Вы так много работали, бла-бла. Иду в свою комнату. Голова болит.