Кухонная зона занимает всю заднюю стену хижины. Камин, убывающие запасы дров и стопки зеленых армейских матрасов занимают переднюю стену. Справа – выход, а слева – две двери. Одна, кажется, ведет наружу, и я могу только надеяться, что другая ведет в ванную.

— На этот раз бежать некуда, — говорит Беннет. — Лучше устраивайся и прими свою судьбу.

Наша одежда лежит на каминной полке. Если смогу прикрыть хотя бы грудь и колючую киску, станет немного легче. Я не брилась этим утром, потому что не думала, что сегодня кто-то будет заглядывать мне между ног. Пусть это будет уроком на будущее о необходимости подготовки.

— Оденусь и утром пойду к снегоходу, — говорит Беннет. — А ты пока отдыхай. Ничего не поделаешь.

Хватаю лифчик и трусики и надеваю броню, прежде чем повернуться к нему лицом.

— Зачем ждать до утра? Солнце встанет только после десяти, и я до этого не доживу.

— Нарублю еще дров, чтобы мы не замерзли.

— Я не о холоде беспокоюсь, — хватаю свитер и стону при мысли о том, чтобы снова выйти на холод.

Беннет встает и присоединяется ко мне у камина. Он в раздражении хватает свои штаны и начинает их надевать.

— Ладно. Если так хочешь быть надоедливой сукой, я пойду прямо сейчас.

Он застегивает ширинку, засовывает руки в карманы и… его глаза расширяются. Руки перемещаются к задним карманам, и я не знаю, как это возможно, но его глаза расширяются еще больше. Если он и дальше будет испытывать такие потрясения, боюсь, они выпадут прямо у него из головы.

— Не говори, что ты потерял гребанные ключи от снегохода, — бросаю свитер обратно на каминную полку, но не свожу глаз с Беннета.

Он качает головой и снова начинает снимать штаны.

— Нет, штаны еще влажные. Им нужно подсохнуть еще немного, прежде чем я отправлюсь. К тому же тебе нужно поесть. Удивлен, что ты вообще можешь сейчас стоять.

Когда он бросает штаны обратно на камни, я слышу обнадеживающий звон при приземлении. А вот что не обнадеживает, так это внезапная волна головокружения, которая туманом накрывает мозг.

Делаю шаг к дивану, и тьма сменяется размытым белым светом. Звук исчезает, и я не могу понять, стою или падаю. Нет, точно падаю. Вот пол, и он всё ближе.

Руки обхватывают меня прежде, чем ударяюсь о землю. Беннет поднимает меня на руки, будто я сделана из бумаги. Я и чувствую себя буквально сделанной из бумаги. Он мог бы сложить меня так сильно, что я бы просто исчезла.

Беннет кладет меня на диван и снова накрывает ужасным одеялом, хотя я почти его не чувствую. Прикосновение ткани ощущается скорее как далекое воспоминание.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорит он, и в его тоне сейчас нет ни капли злобы. Его голос словно мед. Скользит по моей коже, теплый и гладкий, проникая в тайные места, как бальзам. — Просто лежи здесь, дай приготовить поесть. Тебе нужны калории.

Ненавижу, что он прав, но это так. Я ничего не ела на ужин, завтрак или обед. Вдобавок к обезвоживанию и переохлаждению серьезно подвергла свое тело испытаниям сегодня.

— Может, Кендра и Эзра приедут за нами сегодня вечером, — говорю, устраиваясь под одеялом. Головокружение наконец прошло, но всё еще чувствуется туман.

Снова звенит кастрюля.

Вздрагиваю.

— Что ты вообще готовишь? Не могу представить, что здесь много продуктов.

— Просто сиди и потягивай свой бульон, как хорошая девочка.

Боже, он невыносим.

— Там есть алкоголь? — спрашиваю, глядя в почти пустую кружку. — Глоточек чего-нибудь крепкого сейчас бы не помешал.

— В этих шкафах удивительно много алкоголя, но ты слишком обезвожена, чтобы пить его сейчас.

— С каких это пор тебя волнует, устрою ли я себе худшее похмелье в истории? — смотрю на него поверх спинки дивана, когда он не отвечает. — Оу, неужели у Беннета появилась маленькая влюбленность в Кэт? — говорю я. Цель – разозлить его до такой степени, чтобы он сыграл роль официанта и принес выпивку. — Ты включаешь режим защиты со своей энергетикой альфа-пса?

— Знаешь что? Пошла ты, — Беннет со стуком бросает деревянную ложку на стойку, срывает дверцу шкафа – буквально – и хватает стеклянную бутылку за горлышко. Затем топает ко мне и протягивает ее. — Если хочешь довести себя до болезни, пожалуйста, но, когда завтра взойдет солнце, я уеду. С тобой или без тебя.

Если он думает, что я открою это сама, то сошел с ума. Смотрю на него снизу вверх и жду.

Беннет трясет бутылкой и поднимает брови.

— Кэт, ты хочешь выпивку или не хочешь?

Хлопаю ресницами и складываю губы в идеальную «уточку».

— Сколько раз это на самом деле срабатывало? — он ставит бутылку на журнальный столик и уходит.

Фыркнув, наклоняюсь вперед и хватаю ледяное стекло. Ладно, не всегда же выигрывать. Но когда пытаюсь снять пластик с горлышка бутылки, огненная боль пронзает кончики пальцев при прикосновении к ледяному стеклу. Бутылка выскальзывает из рук и со звоном падает на пол. Вскрикиваю, сжимая и разжимая пальцы. Такое чувство, будто они раскалываются.

Прежде чем успеваю осознать, что происходит, Беннет уже рядом. Он берет мои руки в свои и начинает их осматривать.