— Почему у тебя руки не в таком плохом состоянии, как у меня? Ты трогаешь всё подряд, и у тебя нет боли.

Пожимаю плечами.

— У меня было хорошее снаряжение. Твое выглядит так, будто ты выбрала его на распродаже.

— Так и есть.

Не ожидал, что она так скажет, и мне не нравится эта игра. Вместо того чтобы перебросить мячик обратно, она направила орудие прямо мне в грудь.

— Я, эм, нужно нарубить еще дров для печи. Продержишься без меня несколько минут?

Она прикладывает бутылку виски к губам и поворачивает банку на несколько дюймов, но не отвечает мне.

— Если тебе нужна компания, могу принести бревна внутрь и нарубить их здесь, — говорю я. — Может, немного поцарапаю пол, но Джим сможет заменить доски из своей мелочи.

Кэт всё еще молчит, и для меня это достаточный ответ. Гордость не позволяет ей сказать правду. Она не хочет быть одна.

Если я просто выбегу за бревнами и топором, нет нужды надевать всю экипировку. Черт, наверное, могу сбегать в сарай для дров в ботинках и белье. Стягиваю с камина теплые носки, надеваю их, затем засовываю ноги в ботинки. Мысль о зимнем ветре, бьющем в грудь, заставляет замереть, но я пробуду там не больше минуты.

И всё же делаю еще глоток из бутылки виски, чтобы немного согреться. Уже слегка навеселе, что тоже способствует принятию плохих решений.

— Сейчас вернусь, — говорю я. — Не забудь – нужно поворачивать банку.

Она пьяно отсалютовала мне и уставилась на мед.

Снова закрепив налобный фонарь, хватаюсь за ручку двери, делаю глубокий вдох и вылетаю на холод.

Запереть его снаружи на холоде было бы подло, особенно после всего, что он для меня сделал, но я ...

Запереть его снаружи на холоде было бы подло, особенно после всего, что он для меня сделал, но я борюсь с желанием сделать именно это. Даже если всего на несколько секунд, увидеть его испуганное, замерзающее лицо в этом крошечном окне было бы уморительно.

Прижимаю к себе одеяло и спешу к двери, хотя спешу – это скорее спотыкание, потому что пол качается. Наверное, мне стоит поменьше пить. Наверное, стоит… но, не буду. Это единственное, что помогает мне пережить это время с Беннетом.

Встав на цыпочки, едва могу разглядеть, что снаружи. Свет его налобного фонаря качается вдалеке, но приближается. Уже возвращается к дому. И, кажется, бежит.

Хихикнув, я опускаюсь на полную стопу и запираю дверь. Не могу дождаться, чтобы рассказать об этом Кендре. Она пожалеет, что не была здесь, чтобы это увидеть.

Одеяло трется о спину, когда я прислоняюсь к двери и жду, когда ручка задергается. Преждевременный смех вырывается из меня при мысли о его паническом стуке. Отличная месть, Беннет Картер.

Но стука нет. Нет ни шагов на крыльце, ни звона дверной ручки. Я снова встаю на цыпочки и выглядываю в окно, но не вижу его. Свет исчез.

О, черт. А вдруг он упал? Вдруг приземлился на топор и теперь лежит в снегу, истекая кровью?

Спешу к камину и чуть не падаю, засовывая ноги в теплые носки. Протягиваю руку и быстро поворачиваю мед, не желая уклоняться от своих обязанностей, даже находясь в режиме спасения. Мой мозг еще даже не начал формулировать план на случай, если найду его раненым.

Входная дверь распахивается, когда просовываю руки в то, что, почти уверена, не мой свитер, и Беннет врывается в комнату.

— Я думала, ты пострадал! — хриплю, опуская свитер и падая на пол. Адреналин прошел, и даже алкоголь больше не может скрыть слабость.

Беннет бросает дрова и топор на пол и спешит к огню.

— Увидел твою тупую голову в окне задней двери. Понял, что ты заперла ее, и пошел к передней.

— Я бы не оставила тебя там надолго.

— Значит, заперла, да?

— Может быть.

Он качает головой и улыбается.

— Не могу тебя винить. Я бы сделал то же самое. Даже думал оставить тебя в том туалете ненадолго, но ты сама выбралась.

— Да, но тебе бы не хватало жертвы – той, кого можно мучить, так что ты пришел меня спасать.

— Откуда знаешь?

— Потому что я думала о том же. О, черт, мед, — подползаю вперед и поворачиваю его. Кристаллы растворились, и густая жидкость стала более текучей. — Черт, выглядит достаточно хорошо, чтобы съесть. Думаешь, он безопасен?

— У меда есть антибактериальные свойства, так что о порче можно не беспокоиться. Эту банку можно есть годами, — он берет ее и поворачивает перед огнем. — Я бы сказал, что он почти готов.

Он ставит банку на каминную полку и, когда снова отходит к плите, я позволяю себе минуту понаблюдать, как он уходит. На Беннете по-прежнему только нижнее белье, ботинки и этот дурацкий налобный фонарь, но в нем есть что-то до безумия сексуальное сейчас.

Смотрю на бутылку виски и делаю еще один здоровый глоток, прежде чем завязать с алкоголем на ночь. Если у меня возникают такие мысли о Беннете, я на верном пути к забвению.

Позади меня открываются ящики, и с губ Беннета срываются несколько проклятий.