— Прости, у нас нет времени поиграть, — говорю мужчине на земле. — Мне нужно идти спасать дикую природу от Спящей Задницы вон там. Уверен, ты понимаешь.

Мужчина начинает яростно мотать головой, но затем мотание превращается в кульбит, когда ревущие гусеницы – цепь бензопилы – проходят сквозь его шею. Голова улетает за тело, приземляясь с глухим стуком. Его ноги делают несколько движений, которые слабеют с каждой секундой, а затем он замирает.

Бросаю бензопилу рядом с его телом. Хотя я бы с удовольствием оставил Кэт замерзать насмерть в лесу, Кендре бы не понравилось, если бы позволил чему-то плохому случиться с ее маленьким питомцем. Именно поэтому она продержала меня взаперти всё утро. Я не дурак.

А если Кендра недовольна, недовольны все.

По следам Кэт легко идти. Даже когда тучи начинают ронять на голову крупные снежные хлопья и свет начинает угасать, могу отследить девушку. Ей нужно несколько уроков по скрытности, если хочет чего-то добиться.

Расстояние между каждой выбоиной в снегу начинает сокращаться через полчаса, а значит, она выдыхается. Сейчас Кэт перешла на шаг. Но затем она меня удивляет. Когда солнце продолжает садиться, ее путь становится труднее отследить, и усиливающийся холод не помогает. В конце концов, следы полностью исчезают.

Пока я выуживаю из кармана маленький фонарик, осознаю, насколько замерзли пальцы на ногах и руках. Они прошли стадии от холода к боли и теперь к онемению, а значит, и до обморожения недалеко. Если я в таком состоянии, трудно сказать, насколько плохо Кэт. Я шел за ней быстрым шагом, но девчонка бегала то полным спринтом, то трусцой, а значит, она, скорее всего, вся пропотела.

Это плохо. Очень плохо.

— Эй! — кричу в темноту. — Если ты меня слышишь, нам нужно возвращаться!

Стою неподвижно и задерживаю дыхание, прислушиваясь к движению или какому-либо ответу. Ничего не слышу.

Если солнце садится, получается, уже больше двух часов дня, а это значит, что я гоняюсь за этой сучкой почти два часа. Примерно на час сорок пять минут дольше, чем думал, что придется за ней гнаться.

Пора признать факты. Она перехитрила меня, но обрекла себя.

Кэт не выживет здесь всю ночь, особенно если свалилась где-то без сил. Если не найду ее, вся эта влага гарантирует, что к утру она превратится в блондинистую сосульку. Терпеть не могу эту мелкую занозу, но не хочу, чтобы она умирала.

Кого я буду мучить, если ее не станет?

Перестаю идти и стягиваю полумаску, закрывающую нижнюю половину лица.

— Я не убийца, так что можешь выходить! — ору. — Ну, убийца, но не собираюсь убивать тебя. А вот этот холод будет не так добр, котенок!

— Беннет?

Тихий голос доносится сзади, поворачиваюсь и нахожу ее всего в пяти футах. Всё это время я думал, что потерял ее след, но только потому, что она шла за мной.

— Как давно ты за мной следишь? — спрашиваю.

Вместо остроумного ответа она спотыкается и ловит себя, обхватывая ствол дерева. Лицом вперед. Кэт падает кучей розового и белого.

— Блядь, — ворчу, бросаясь вперед и приземляясь на колени рядом с ней. Не хотел ее убивать, но и заботиться о ней тоже не хотел. Стоило просто остаться в особняке.

Длинная царапина пересекает очки, закрывающие ее глаза, так что могу только надеяться, что они приняли на себя основной удар. Если девчонка потеряет еще больше мозговых клеток, у нее будут реальные проблемы.

Шлепаю ее по щеке гораздо мягче, чем хочется.

— Эй, вставай. Если сможешь добраться до снегохода, я вывезу нас отсюда.

Ее ресницы трепещут за поцарапанным пластиком, но она не говорит. Слышу только ее дыхание, и оно слишком частое и поверхностное, на мой вкус.

Снег снова начинает падать. Мятежные белые хлопья просачиваются сквозь кроны и падают на розовую куртку. Оставаться здесь больше нельзя. Раз она не может идти сама, думаю, придется нести ее.

Встаю на ноги и наклоняюсь, чтобы подхватить Кэт. Если нужно было нести только девушку, я бы справился, но ее снежное снаряжение делает всё сложнее. Типичная Кэт. Даже свое спасение не может сделать простым.

Спотыкаясь и шагая с нежеланной ношей на руках, изо всех сил стараюсь вернуться по своим следам. Это было бы намного легче, если бы против меня не работало столько факторов, таких как свежий снегопад и еще один набор следов, переплетающихся с моими. Неизбежно мы возвращаемся туда, откуда начали, и я имею в виду не подъемник.

Дыхание Кэт не улучшилось, и, кроме вопроса о коте, когда чуть не споткнулся о бревно, скрытое под снегом, от нее ничего не слышно. Скорее всего, это гипотермия в сочетании с обезвоживанием. Ей нужно согреться, в первую очередь, а затем смогу растопить снег, чтобы дать ей попить.

Стою на месте и оглядываюсь. Да, мы определенно вернулись к тому дереву, из-за которого Кэт выскочила позади меня. Кусочек коры, который ее очки откололи от высокой сосны, – доказательство.