— Хочу знать, какой гений забыл заказать консервный нож, когда покупал все эти консервы.

Открывается еще один ящик, и он замолкает, так что я могу только предположить, что он нашел то, что искал. Мгновения спустя следуют новые «блядь» и «вот дерьмо».

— Тебе нужна моя помощь? — спрашиваю я.

Он фыркает.

— В тот день, когда мне понадобится твоя помощь, я забуду, как дышать.

Смотрю на бутылку виски и борюсь с желанием осушить ее.

— У меня есть идея. Почему бы нам не попытаться поладить до конца пребывания здесь? Кендра и Эзра, скорее всего, уже едут с подмогой, так что это займет не больше нескольких часов.

— Насчет этого…

— Прежде чем скажешь то, что собираешься, мне стоит принять еще порцию, чтобы набраться смелости?

— Тебе, возможно, понадобится вся бутылка. Мне точно.

К черту это. Он еще даже не сказал мне, а я уже хочу допить остатки.

Он вываливает замороженный блок куриного мяса в кастрюлю, затем присоединяется ко мне у камина, где шевелит пальцами, требуя своей очереди с нашим новым посредником, Джеком Дэниелсом.

Осушив изрядное количество, он вздыхает.

— У меня нет ключа от снегохода у подъемника.

У меня падает сердце, но могло быть хуже.

— Это не остановит Кендру. Она возьмет сани к сараю у въезда на территорию и использует один из снегоходов, чтобы добраться до нас. Уверена, у них есть запасной ключ.

— У них может быть запасной ключ для снегоходов, но точно нет запасного ключа от сарая.

Он достает связку звенящих ключей из кармана штанов на каминной полке, и я узнаю их. Это та же связка, которую Кендра использовала в день нашего прибытия.

Я хватаю у него бутылку и делаю глоток. Он нужен мне больше, чем ему.

— Они, наверное, приедут в санях завтра утром, — говорит он, — так что нам просто нужно продержаться ночь.

— Почему они не приедут сегодня? У меня планы!

Беннет смотрит на часы.

— Если ты хочешь поцеловать Маверика в полночь, тебе лучше начать идти. Сейчас без четверти двенадцать.

— Вот это мне везет, блядь, — стону и падаю головой в руки. — Почему всё должно было случиться именно сегодня?

— Может, это и к лучшему. Ты здесь со мной, так что у тебя нет шансов опозориться, пытаясь наброситься на бедного парня, а потом получить отворот-поворот при всех.

— Слушай, меня уже реально достало, что все говорят, будто у меня нет шансов с Мавериком. Разве он сам не сказал бы мне, если бы не был заинтересован? Я имею в виду, мои сигналы довольно очевидны.

Беннет делает глубокий вдох, затем несколько раз открывает и закрывает рот.

— Просто скажи это, — стону я.

— Он не заинтересован в тебе в этом смысле, Кэт. Боится сказать, потому что не хочет ранить твои чувства.

Он проводит руками по волосам и смотрит в пол, будто это он только что получил душераздирающую новость.

Я фыркаю и делаю вид, что моя душа не рассыпается на части.

— Почему ты выглядишь таким грустным? Это ведь не ты сох по кому-то, кто слишком мил, чтобы отшить тебя.

— Я просто думал, что будет приятнее лопнуть твой пузырь. Честно говоря, это отстойно.

— Значит, у Железного Дровосека все-таки есть сердце, — шепчу угасающему пламени.

— Только когда пью, — говорит он со смехом, снова прикладываясь к бутылке. — Наверное, мне лучше пойти нарубить дров, да?

Он встает, кладет руки на поясницу и прогибается назад, потягиваясь. Алкоголь творит странные вещи и с моими эмоциями, потому что боль в сердце не задерживается, и я серьезно обдумываю, каково было бы лизнуть пресс Беннета.

Облизываю губы и смотрю на полупустую бутылку на камине.

— Эй, можешь сказать, когда будет без одной минуты двенадцать?

Беннет смотрит на часы, затем поднимает топор.

— Сейчас без двух минут двенадцать, так что досчитай до шестидесяти очень медленно, и должно хватить. Умеешь считать до шестидесяти, да?

Закатив глаза, пью еще немного и начинаю считать про себя. Мне нужно немного жидкой храбрости. То, что собираюсь сделать, может меня убить.

Раз… два…

Пока считаю, наблюдаю, как его мышцы напрягаются и расслабляются, когда он снова и снова опускает топор по дуге. Он промахивается только через несколько взмахов, но то, как он поджимает губы и с еще большей решимостью опускает топор в следующий раз, довольно сексуально.

Даже не замечаю, что кусаю губу, пока не начинает болеть.

Двадцать три… двадцать четыре…

Капля пота стекает по его лбу и застревает в щетине. Свет огня играет в ней, напоминая мед в банке. Я протягиваю руку и убираю банку от огня. Она вскипит, если я оставлю ее там.

И это не единственное, что рискует перегреться.

Сорок семь…

Действительно ли это хорошая идея?

Сорок восемь…

Хватаю одеяло за плечи, встаю на дрожащие ноги и шагаю к Беннету. Он перестает рубить и поворачивается ко мне лицом, вытирая лоб предплечьем.