Прежде чем она успевает спросить что-то еще, Айс Пик встает на ноги и переставляет доску к началу склона. Между мной и Евой проскальзывает взгляд, и мы так много говорим в нашем молчании.

— Не хочу говорить об этом при ком-то еще, — говорят мои глаза, и она отвечает утвердительным кивком.

Айс Пик опускает очки и направляет нос доски вниз по склону. Со всей уверенностью спортсмена «X Games»9 он отталкивается и начинает двигаться вперед. И со всей грацией оползня летит вниз, прямо на задницу.

Маверик вздыхает и качает головой.

— Наверное, мне стоит пойти с ним.

Несколько часов назад это могло бы меня расстроить, но теперь вижу в этом возможность.

— У меня идея получше, — говорю. — Почему бы тебе не помочь ему спуститься с горы, а затем Ева может поехать одна, чтобы насладиться спуском? Я вернусь к подъемнику по тропе, по которой мы пришли с тренировочной площадки. Вы все можете вернуться в особняк в санях. Пусть работники едут с вами, а я возьму снегоход. Кендра научила меня им управлять в день нашего прибытия.

Маверик смотрит то на меня, то на Айс Пика, который сейчас снова пытается встать.

— Ты уверена? Это должно было быть твое первое убийство, и не хотелось бы, чтобы очередная попытка пошла по пизде.

— Она сказала то, что сказала, Маверик, — говорит Ева. — Не нужно нянчиться со взрослой женщиной.

— Но что, если Кендра…

— Если Кендра тебе что-то скажет, — говорю, — просто ответь ей, что я так захотела. Она знает меня. Если на чем-то зациклена, меня трудно остановить. К тому же, кажется, мне нужно еще немного попрактиковаться, прежде чем кубарем полечу через кучу деревьев и камней.

Он выдыхает и опускает очки.

— Ладно, но если мне за это надерут задницу…

Покачав головой, зовет Айс Пика перестать валяться в снегу, чтобы тот мог встать на доску и Маверик помог ему. Мгновения спустя они катятся вниз, оставляя Еву наедине со мной.

— Спасибо за это, — говорю ей, когда мужчины исчезают за поворотом склона.

Она отмахивается.

— Не стоит. Но ты уверена, что сможешь самостоятельно вернуться на тропу? Если хочешь, могу подождать тебя внизу. Когда доберешься, сможешь решить, хочешь ли совершить первое убийство. Если нет, помогу придумать причину, почему ты этого не сделала.

Плюхаюсь на задницу – на этот раз намеренно.

— Ценю жест, но думаю, просто использую страх врезаться в дерево как оправдание. Не против оставить это между нами?

Она улыбается сверху вниз и качает головой.

— Нисколько. Но знаешь… ты можешь не быть убийцей, и это нормально. Не все созданы для этого хобби.

Ева произносит эти слова, будто они – цветы, не осознавая, что стебли роз всё еще имеют шипы, которые пронзают мое сердце. Понимание, что ее намерения идут от чистого сердца, не смягчает удар.

Потому что я слышала эти слова раньше.

— Ничего страшного, если у тебя не получается в спорте, Кэт.

— Ничего страшного, если у тебя не получается танцевать, Кэт.

— Ничего страшного, если тебе никогда не перезвонят с прослушивания, Кэт.

Но это не нормально. Ничего из этого никогда не было нормальным. Когда я наконец найду то, в чем хороша? Когда наконец впишусь?

— Нет, — говорю, — я хочу это сделать, но на своих условиях. Думаю, будет легче, если смогу совершить первое убийство сама. Не могла бы ты убедиться, что все уйдут к тому времени, как я спущусь с горы?

— Конечно, милая, — она пинает комок снега носком ботинка. — Так… ты уверена, что тебе нравятся только мужчины?

— К сожалению, я прямая как доска, но, если бы это было не так, то проела бы в тебе дыру насквозь.

— Бля, не дразни меня так, — говорит она со стоном.

— Серьезно. Ты – полный пакет. Сначала я завидовала, думала, что у тебя виды на Маверика, и сразу поняла, что у меня нет шансов.

— Не думаю, что у какой-либо женщины есть шанс с ним.

— Почему ты так говоришь?

Ева закладывает руки за поясницу и смотрит вниз с горы.

— Когда я сидела с ним за ужином, то в основном говорили о работе. Мы в одной сфере, так что было о чем поговорить, но он никогда не сворачивал на другие темы. От него исходит ощущение эмоциональной недоступности.

— Кендра упоминала что-то похожее, — говорю я. — Да и Эзра тоже, если подумать. Наверное, было бы глупо с моей стороны пытаться поцеловать его в полночь, да?

— Не сказала бы, — Ева садится рядом и начинает пристегивать ноги к сноуборду. — Он очень привлекательный мужчина, насколько мужчины вообще могут быть. От него исходит энергия золотистого ретривера, а сучки это любят.

Вздыхаю.

— Да, сучки любят.

Она перестает застегивать ремни на лодыжках и смотрит на меня.

— Но ты тоже золотистый ретривер.

— Я?