Он целует кончик моего носа.

— Лучше не строй некрасивые рожи. Так и останется.

Прячу язык обратно в рот.

— Черт, слишком поздно, — говорит он хриплым смехом.

Шлепаю его по руке и смеюсь вместе с ним. Время для притворного возмущения наконец прошло.

— Поцелуй меня, Беннет, — говорю я.

Он смотрит вниз и убирает волосы с моего лба. Этот жест становится уже таким знакомым, и иногда я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы волосы падали мне на глаза, только чтобы почувствовать нежное прикосновение.

— С удовольствием, — шепчет Беннет.

Его рука поддерживает мою голову, когда он наклоняется и прижимается губами к моим. В темноте, под северным сиянием, мы сплетаемся в объятиях и находим момент покоя. Тревоги уходят. Страх испаряется, уносимый ледяным ветром.

— Я больше не хочу делать всё один, — шепчет он, отстраняясь. — Поэтому вернулся за тобой. Хочу, чтобы ты была рядом со мной, Кэт. Останешься на моем острове?

— Да, но только, если я буду единственной, у кого есть постоянное приглашение.

Он усмехается и поднимает бровь со шрамом.

— Ты получаешь первое и последнее приглашение, котенок. Могу это обещать.

— А как же Коротышка? Он может приехать?

Беннет ворчит себе под нос, и я снова шлепаю его по плечу. На этот раз немного сильнее.

— Да, этот глупый кот может приехать, — он наклоняется и целует меня еще раз. С довольным вздохом Беннет отстраняется и берет меня за руку, ведя к снегоходу. — Думаю, мы дали им достаточно времени, а у моей матери его мало. Не будем терять ни минуты.

Сжимаю его ладонь.

— Мы и так достаточно потеряли, правда?

Беннет садится на снегоход и протягивает руку, чтобы помочь мне забраться сзади. Достаю из сумки запасные очки и протягиваю ему. Они не такие хорошие, как его личные, но мы не взяли с собой багаж, так что приходится довольствоваться тем, что есть.

Он надевает их, поднимает капюшон и смотрит на меня.

— А ты? У тебя есть очки?

— Мне не нужно. Буду держать глаза закрытыми.

— Ты мне доверяешь?

Улыбаюсь и обнимаю его крепче.

— Да.

Беннет заводит двигатель, и снегоход дергается вперед. Сделав глубокий вдох, закрываю глаза и держусь крепко.

Лифт издает сигнал, и двери открываются на третьем этаже. Мы с Кэт выходим в безмолвный коридор ...

Лифт издает сигнал, и двери открываются на третьем этаже. Мы с Кэт выходим в безмолвный коридор с тусклым освещением, туфли цокают по блестящей плитке. Кроме наших шагов и прерывистых гудков и шипения больничного оборудования, в коридоре тихо.

На удивление тихо. Хотя это больничный этаж, с тех пор как мы вышли из лифта, не видели ни одного сотрудника.

— Снаружи выглядит как особняк, а не больница, — шепчет Кэт. — Вот место, где всё это время была твоя мама?

Киваю и жестом предлагаю пройти через двойные двери прямо перед нами.

— Только лучшее для мамы. Если ей суждено медленно угасать, хочу, чтобы она делала это в комфорте.

Проходя мимо дверей, сверяю номера. Палаты большие и расположены редко, но их не очень много. Думаю, не каждый может позволить себе, чтобы его родители доживали свой век в роскоши.

Черт, я тоже не могу себе этого позволить, и не знаю, как покрою расходы, накопленные из-за этой конкретной неудачи. Но обо всем можно подумать позже. Сейчас просто хочу увидеть маму.

Мы доходим до последней двери слева, и я делаю шаг вперед, чтобы открыть ее.

Несмотря на дневной свет за стенами, комната погружена в темноту. Полоска света из коридора тянется к больничной койке матери, и мои брови сдвигаются.

— Кэт, открой дверь пошире, — говорю я.

Она отступает назад и открывает дверь, полоска света расширяется до прямоугольника. Больничная койка матери пуста.

— Не ожидал, что у вас будет компания, — раздается знакомый голос из угла комнаты.

Разворачиваюсь на пятках и ищу выключатель, одновременно стараясь оставаться между Кэт и мужчиной, сидящим в темноте. Пальцы находят выступающую кнопку, и я щелкаю ею вверх, заливая комнату ярким светом.

Доктор Уитлоу поднимается со стула, прикрывая глаза и щурясь на нас с Кэт. Не знаю, что ожидал увидеть у него в руке – возможно, пистолет – но точно не желтую папку.

— Где моя мама? — делаю шаг к нему. Только один.

Док прижимает папку к груди и постукивает по ней указательным пальцем.

— Твоя мать внизу, в своей кровати, хотя она не будет ее кроватью еще долго. Если не заплатишь заранее, как мы обсуждали…

Пересекаю комнату в три шага, отвожу кулак и отправляю его в слабую челюсть доктора Уитлоу. Что-то хрустит, он спотыкается и падает в кресло, глядя на меня с ужасом в глазах.

Хорошо. Он должен бояться.

— Ты солгал о состоянии матери, чтобы выманить меня сюда и поговорить об оплате? Ты действительно такой, блядь, тупой? Знаешь, чем я зарабатываю на жизнь.