У доктора Уитлоу хватает наглости поднять палец и сказать:

— Зарабатывал. Сейчас ты безработный, мистер Картер, — он указывает на Кэт. — Она знает, что легла в постель с нищим убийцей, который не может найти контракт, чтобы спасти жизнь своей матери?

Тянусь вперед и хватаю этот вытянутый палец, затем выворачиваю, пока что-то не хрустит. Доктор издает крик, который посылает опасный сигнал в мой мозг. Если он не будет осторожен со следующими словами, то узнает, почему меня называют Убийцей Хаоса.

— Беннет, может, заберем маму домой? — ладонь Кэт ложится мне на руку, и, словно успокоительное для моей души, она усмиряет зверя внутри. — Я могу помогать тебе заботиться о ней. Ей не обязательно оставаться здесь.

— Послушай девушку, — говорит доктор сквозь стиснутые зубы. — Забери мать обратно в кишащую тараканами лачугу и позволь кому-то, кто действительно может платить, занять ее место.

Стыд бьет в грудь. Никогда не хотел, чтобы Кэт знала, как я живу. Когда нахожусь в Нью-Йорке, поддерживаю внешний вид, но это моя реальность. Всё, что говорит этот мудак, – правда.

— Лучше жить с тараканами, чем с такими людьми, как ты, — Кэт подходит ближе. — Тебе должно быть стыдно. Разве ты не стал врачом, потому что хотел помогать людям?

— Не понимаю, какое это имеет отношение к тебе, — доктор Уитлоу даже не смотрит на нее, когда говорит. Слишком занят, возится со своим пальцем, который торчит под неестественным углом. — Ты всего лишь очередное увлечение этого мужчины, милочка.

С меня хватит. Оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно задушить этого человека, но Кэт проносится мимо размытым пятном светлых волос и ярости. Вспышка серебра сверкает в ее руке, когда она прыгает на него и прижимает предмет к горлу.

Это ножницы, и одно из лезвий опасно близко к пульсирующей артерии.

— Послушай сюда, кусок дерьма. Я не увлечение недели, месяца или года. Вообще не что-то настолько приятное, как «увлечение». И ты меня, блядь, разозлил. Скажи, что ты натворил.

Откидываюсь на пятки с ухмылкой, которую не могу сдержать.

— Теперь ты влип, — говорю сквозь смех.

— Убери ее от меня, — хнычет доктор Уитлоу. — Твоя мать может остаться. Мы составим план платежей.

— Пошел ты! — Кэт плюет ему в разинутый рот и сильнее нажимает на лезвие. — Мало того, что позволишь его матери остаться здесь, ты еще и переведешь ее на самый высокий уровень ухода и комфорта. Она будет находиться в этом учреждении до конца своей жизни или пока Беннет не решит перевезти ее, и ни Беннет, ни кто-либо другой не будет должен ни цента.

— Я не могу этого сделать! — кричит доктор Уитлоу. — Я владелец учреждения, но у меня есть партнеры.

— Тогда ты покроешь ее счета. Не беси меня, придурок, — Кэт проводит ножницами вниз, и тонкая красная лента крови разворачивается на его шее.

— Ты порезала меня! — он тянется к маленькой ранке, едва ли больше ширины ногтя на мизинце. Слабак.

Теперь придурок начинает извиваться, и я не хочу, чтобы Кэт пострадала, поэтому подхожу ближе. Этого достаточно, чтобы он снова затих.

Прежде чем Кэт успевает продолжить переговоры, в кармане жужжит телефон. Доставая его, вижу имя Джима на экране. Отвечаю на звонок.

— Беннет, мой мальчик, как твоя мать? — спрашивает он. Без лишних церемоний, сразу к делу.

Смотрю на доктора.

— Нам солгали, — говорю. — Она в том же состоянии, что и до моего отъезда. Уитлоу решил блефовать ради оплаты.

Джим крякает на другом конце линии.

— Мне этот человек никогда не нравился. Передай ему трубку.

Мои брови сходятся, когда протягиваю телефон доктору. Не знал, что они знакомы.

— Вам звонят, — говорю с усмешкой.

Доктор Уитлоу берет телефон и облизывает губы, пытаясь увлажнить их своим шершавым языком.

— Алло?

Его глаза расширяются, а кожа становится пепельно-серой, когда Джим что-то говорит ему, но его поведение быстро меняется на более радостное. Он улыбается и кивает, произнося «да» при каждом слове.

Кэт держит ножницы на месте, гарантируя, что он не сможет напасть ни на одного из нас, но она переводит взгляд между мной и телефоном. В глазах застыли вопросы, но я знаю не больше, чем она.

— Это Джим? — беззвучно спрашивает она.

Киваю.

Цвет возвращается к щекам доктора Уитлоу, и он возвращает телефон. Прижимаю его к уху.

— Отпусти его, — говорит Джим. — Я выкупаю его маленькую больницу-спа, и заменю любой персонал, какой сочтешь нужным. Твоя мать больше никогда ни в чем не будет нуждаться, Беннет, обещаю.

Мои плечи опускаются. Быть должным другу гораздо хуже, чем быть должным мудаку. По крайней мере, не нужно чувствовать вину, когда не можешь заплатить мудаку.

Качаю головой.

— Я не могу этого принять, Джим. Ты знаешь мое положение.