— Что происходит? — спрашивает Кендра. — Всё в порядке?

Он кивает и поднимает палец.

— Одну… секунду.

— Где Беннет? Он ранен? — вскакиваю с кровати и бегу к двери, но Эзра останавливает меня.

Схватив меня за плечи, он смотрит мне в лицо и говорит: — Его нет.

Прежде чем он успевает сказать что-то еще, отталкиваю его в коридор и бегу к комнате Беннета.

Теплый воздух гудит у лица в задней части лимузина, когда длинная машина скользит по пустынной д ...

Теплый воздух гудит у лица в задней части лимузина, когда длинная машина скользит по пустынной дороге где-то на Аляске. Зеленоватое свечение растекается по ночному небу, будто какое-то огромное божество взяло кисть размером с секвойю и провело светящейся краской по темно-синему холсту.

Мне бы хотелось, чтобы Кэт была здесь со мной по многим причинам, но больше всего – чтобы я мог увидеть это небо ее глазами. Слезы мешают сейчас много что увидеть самому.

Засунув руку в карман пиджака, нащупываю сложенный листок бумаги. Нужно напомнить себе, почему уезжаю и почему не мог попросить Кэт поехать со мной.

— Вы уверены, что успеваете на самолет? — спрашивает водитель. — С учетом надвигающегося шторма, не думаю, что они выпускают частные самолеты на взлетную полосу.

Не отвечаю ему. Просто смотрю в окно и наблюдаю, как проносятся деревья.

Самолет будет. Эзра всё устроил, как только прочитал письмо. Он по глупости сказал пилоту, что повезет двух пассажиров в Штаты, чтобы улететь во Флориду, но я не мог попросить Кэт стать свидетелем моего самого слабого момента.

Планы, которые начал строить, разрушаются и ускользают сквозь пальцы.

С моей матерью произошли изменения, но не в ту сторону, как все ожидали. Вчера утром у нее случился легкий инсульт. Несмотря на быстрые действия очень дорогой медицинской команды, ее состояние только ухудшилось, и случился второй инсульт. Моя мать, по прогнозам, не поправится. Они даже не думают, что она очнется.

В письме сказано, что повезет, если я приеду до того, как мама скончается.

Скончается. Она что, гребанный пакет молока, чтобы кончиться?

Сминаю бумагу и бросаю ее на пол, будто могу сделать эту проблему чужой. Может, могу притвориться, что это чья-то чужая жизнь, а не моя.

Лимузин попадает на участок льда, и заднюю часть машины заносит влево. Откидываюсь назад, пока водитель выравнивает управление, но пристегиваю ремень. Если попадем в аварию и я умру, не будет шанса извиниться перед Кэт за то, что уехал, даже не сказав ни слова. У нее золотое сердце, и она не будет держать зла, но я всё равно чувствую себя мудаком из-за того, что сбежал. Но она пытается наладить отношения с подругой, и я не хотел прерывать важный разговор.

К тому же у меня не было времени ждать. Насколько знаю, все эти переживания вообще не имеют значения. Кендра, наверное, сейчас занята тем, что убеждает ее порвать со мной, и, возможно, Кэт уже не та, о ком мне позволено переживать.

Даже если это так, всё равно буду за нее переживать. Буду любить ее издалека, если придется.

Любить…

Наклоняюсь вперед, насколько позволяет ремень.

— Эй, ты когда-нибудь был влюблен?

Водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида, брови подняты до самой линии роста волос.

— Влюблен? Ну, да. Я же женат, нет? — он поднимает левую руку, показывая потертое золотое кольцо, состаренное временем.

— Как ты понял, что любишь ее?

Мужчина пожимает плечами.

— Блядь, не знаю. Она сказала, что любит меня. Я ответил тем же. Мы говорим это уже двадцать лет.

— Это мне ни хрена не говорит, — откидываюсь назад.

— Не знаю, чего ты ожидал, приятель. У меня нет мудрых советов. Ты либо любишь кого-то, либо нет, — он снова пожимает плечами. — Почему это всегда должно быть каким-то грандиозным представлением? Нужны фейерверки? Взрывы?

Он смеется, и этот смех царапает психику.

Но когда обдумываю его слова, вынужден признать, насколько мужик прав. Может, любовь не такая, какой ее изображают романтики. Может, это просто выбор, который ты делаешь однажды, а потом продолжаешь делать каждый следующий день. Может, это действительно так просто.

И может, я люблю Кэт.

— Гребанное дерьмо, — ударяю кулаком по кожаному сиденью. — Разворачивай машину. Я кое-что забыл.

— Вы уверены?

— Да.

— Потому что если вы даже не знаете, любите ли эту девушку…

— Я уверен. Люблю. А теперь разворачивайся, или я перережу тебе, блядь, глотку!

Его глаза расширяются, рот закрывается, и он останавливает лимузин, прежде чем начать разворачиваться.

Если любить кого-то значит выбирать это делать, то я выбираю любить ее, но если хочу получить такую же любовь в ответ, то должен дать ей этот выбор. Любить меня, даже когда я слаб. Любить меня, даже когда я безработный. Любить меня, даже когда я – это я.