— Мне очень жаль. Не знаю, чего ожидал, — Беннет проводит руками по волосам. — Просто хотел, чтобы ты с ней познакомилась, вот и всё.

— Даже не смей извиняться, — разворачиваюсь к нему и скрещиваю руки на груди. — Это женщина тебя вырастила, и для меня честь, что ты нас познакомил. Конечно, я мало знаю о ее болезни или о том, как лучше с ней общаться, но хочу научиться.

Беннет моргает, глядя на меня сверху вниз.

— Что?

— Только что, когда говорила с твоей матерью… это напомнило мне, каково было заботиться о брате. И это приятно, Беннет. Это… правильно.

— О чем ты говоришь?

Улыбаюсь. Не могу сдержаться. Никогда раньше не видела вещи так ясно, никогда не была так полна надежд на будущее.

— Актерство не сработало, потому что это не то, что мне предназначено. Это то, чем хотелось заниматься, но даже если бы получилось, это не принесло бы мне удовлетворения.

— Значит, ты просто откажешься от своей мечты? Просто так? Что ты будешь делать?

Пожимаю плечами и качаю головой. Неопределенность еще никогда не была такой приятной.

— Понятия не имею. Для начала вернусь в колледж. Дальше пойму, куда двигаться, но кажется, я хотела бы работать в сестринском деле.

— Ты серьезно?

— Ага.

Жду, что он скажет что-то, но он просто смотрит на меня. Волнение спадает, и я беспокоюсь, что он расстроен моим планом или что он думает, что я глупая, и что…

— Я так, блядь, горжусь тобой, — Беннет притягивает меня в объятия и целует. — Что бы ты ни захотела делать, я поддержу тебя. Но что это значит для Исповедницы?

— Исповедницы?

Беннет притягивает меня ближе, эта дьявольская усмешка играет на его лице, когда он смотрит сверху вниз.

— Ну да. Ты же нашла свою коронную фразу. «Скажи мне, что ты натворил». Слегка измени на «Расскажи мне о своих грехах» и бац, у тебя есть имя. Исповедница.

— Черт возьми, ты прав! — если улыбнусь еще шире, мои гребанные щеки треснут. — Даже если стану медсестрой, не планирую отказываться от своего нового хобби. Мне нравится помогать людям, но также нравится убивать тех, кто этого заслуживает. Разве нельзя заниматься и тем, и другим?

— Котенок, пока я рядом, можешь делать всё, что захочешь.

И когда он снова целует меня, я знаю, что это правда.

Три месяца спустя

Три месяца спустя

Газета смотрит на меня с кухонного стола в нью-йоркской квартире. Ну, в квартире, которую мы с Кэт снимаем вместе. У нас есть вторая квартира во Флориде, чтобы навещать маму и проверять новый бизнес Джима, и третья в Портленде, чтобы навещать ее родителей. Работа на Джима творит чудеса с банковским счетом.

Настолько, что я уже оплатил следующий семестр Кэт в местном колледже.

Кэт лежит на диване, вытянувшись, с Коротышкой на коленях. Она грызет кончик ручки, разгадывая кроссворд. Кот спрыгивает и скользит под диван, когда хозяйка садится.

— Слово из девяти букв,используемое для оружия массового поражения?

Звуки массового поражения булькают под диваном, когда кот начинает использовать свои когти, чтобы содрать обивку снизу.

— Коротышка, — говорю.

— Ха-ха, — Кэт снова ложится, — серьезно.

— Я серьезен. Это может быть и не дизайнерский диван, но я много работал, чтобы заплатить за него.

Кэт закатывает глаза.

— Ты засунул фейерверк-ракетницу в задницу мужику и поджег его, а потом смеялся, пока тот истекал кровью. Я была там, помнишь? Особо тяжелой работы не было, — ее глаза загораются, и она прижимает ручку к бумаге. — Ракетница! Вот это слово!

— Ты видела газету? — поднимаю ее со стола и иду к дивану. Кэт поднимает ноги, и я устраиваюсь под ними. — Посмотри на первую полосу.

Она берет у меня газету, читает жирный заголовок и улыбается.

— Исповедница снова наносит удар, — говорит она. — Никогда к этому не привыкну.

Доктор Уитлоу был ее последним убийством. Мы наконец заставили мудака заплатить за маленький трюк, который он провернул, и также обнаружили, что Кэт была не так уж далека от истины, когда спросила, в чем его грехи. Как выяснилось, он годами издевался над пожилыми мужчинами в своем учреждении.

С его полным исчезновением безопасность моей матери обеспечена. Ее здоровье неуклонно ухудшается, и время, которое осталось с ней, ограничено, но, поскольку Кэт планирует стать хосписной медсестрой, мы скоро сможем забрать ее домой.

Телефон звонит, и на экране появляется женское имя. Спешу засунуть телефон в карман прежде, чем Кэт заметит.

— Эй, мне нужно ответить.

Она кладет газету на журнальный столик и возвращается к кроссворду.

— Кто это?

Хмурюсь и качаю головой. Ненавижу лгать ей, но она не должна знать об этом.

— Просто работа.

Телефон перестает звонить, прежде чем дохожу до спальни, поэтому спешу достать его из кармана и перезваниваю. Женщина отвечает на втором гудке.

— Эй, всё еще хочешь встретиться сегодня? — спрашивает она.