— О, я еще не пробовала.

— Очень сытная, — говорит Беннет. — Просто открой рот и набей себя.

Кендра морщится на него.

— Не будь вульгарным.

А я хочу, чтобы он продолжал. Открытое упоминание наших секретных сексуальных шуток так заводит, особенно когда знаю, что Кендра никак не может провести связь. В смысле, кто будет сидеть и подозревать, что подруга засунула себе в задницу индюшачью ножку?

— Вы, девчонки, устроили свои маленькие секс-кабинки? — Кендра обращает вопрос ко мне и Еве.

— Игровые зоны, — говорю я, — и да. Мы даже взяли несколько красивых сервировочных мисок и набили их презервативами.

— Как практично с вашей стороны, — говорит Кендра, откусывая еще кусочек индейки. Она понижает голос и наклоняется ко мне. — Ты уверена, что нормально относишься к тому, чтобы сидеть рядом с Беннетом во время всего перелета? Я могу настоять, чтобы мы взяли другой, если…

Качаю головой и кладу руку ей на бедро.

— Ценю беспокойство, но, серьезно, все нормально. Он не такой уж и плохой.

Кендра хватает салфетку с колен, промокает рот, затем сжимает мою руку и встает.

— Нам нужно в дамскую комнату. Извините нас.

Она вытаскивает меня из-за стола и выволакивает из столовой, а я бесполезна в борьбе с ней. Кендра в удобных балетках, а я изо всех сил стараюсь удержаться на каблуках. Спотыкаюсь, бредя за ней и пытаюсь не отставать.

Мы наконец добираемся до огромной ванной комнаты, и она заталкивает меня внутрь.

— Не такой уж и плохой? — говорит она. — Не такой уж и плохой?! Кэт, послушай себя. Ты говоришь о мужчине, который трахал ананас, засунутый в ящик комода, — она замолкает, скрежеща зубами и качая головой. — А потом он высосал его досуха!

Ее слова должны вызывать у меня отвращение, но теперь я просто завидую ананасу. Он не высасывал меня досуха.

Пока что.

Кендра щелкает пальцами перед моим лицом.

— Ты меня слушаешь?

— Да! — отмахиваюсь от ее руки. — У него есть странные сексуальные желания. И что?

— Он злой. Относится к женщинам, как к расходному материалу. Не годится даже для того, чтобы слизывать грязь с твоих туфель, не то, что лизать твою киску. Мне продолжать?

Нет, не нужно, потому что ее слова заставляют меня ненавидеть ее, а я этого не хочу. Не хочу выбирать между мужчиной, который дорог, и лучшей подругой.

— А что, если он не такой? — спрашиваю. — Что, если он на самом деле хороший парень?

Кендра фыркает и направляется к раковине, где достает из клатча тюбик с помадой.

— Если он такой замечательный парень, почему за все месяцы нашего знакомства мы не видели никаких признаков?

Потому что он напуган. Потому что уязвимость дается ему нелегко. Потому что это просто не в его характере.

И ни одна из этих причин не будет для нее достаточной.

Вздыхаю.

— Не знаю, Кендра, но, может, он не такой, каким мы его считаем. В этой поездке я увидела его с другой стороны, и я…

— Нет, — она опускает помаду, — абсолютно нет. Слушай, я понимаю. Он горячий, мускулистый, в татуировках – настоящая находка. Но Беннет – как яблоко. Оно может выглядеть блестящим и аппетитным снаружи, но когда доберешься до сердцевины, она гнилая и кишит паразитами.

Закатываю глаза.

— У Беннета нет глистов.

— Может, и есть. Никогда не знаешь, — Кендра наклоняется над раковиной и наносит смелый оттенок бордового, который подходит только ей. — Я всего лишь говорю, что тебе нужно держаться от него подальше. Если он запустит в тебя свои грязные крючки, я себе этого никогда не прощу.

Что ж, ей лучше смириться, потому что его крючки – и его член – уже глубоко внутри меня.

Она засовывает помаду обратно в клатч и снова поворачивается ко мне.

— Это из-за меня? Ты подружилась с дьяволом, потому что я была так занята отдыхом?

Слезы выступают на ее глазах, и я спешу утешить ее, пока она не испортила макияж.

— Что? Нет! И хватит лить слезы, — хватаю салфетку из подставки на раковине и промокаю ее глаза. — Я знала, что у тебя не будет времени нянчиться со мной на отдыхе, но всё равно хотела приехать. Было потрясающе, намного лучше, чем ты представляешь, и я нашла других друзей. Осмелюсь сказать, Ева пробралась в наш ближний круг.

Кендра улыбается, шмыгает носом и забирает салфетку.

— Это точно. Но ты всё еще моя лучшая подруга, да?

— Конечно.

Кендре совсем не свойственно так проявлять эмоции, и всё из-за того, что она так обеспокоена тем, что происходит между мной и Беннетом. Я хотела открыться ей сегодня вечером, но сейчас… Сейчас не понимаю, как смогу сделать это.

Она никогда нас не примет.

— Господи, не знаю, почему я такая глупая, — говорит она. Кендра промокает глаза, проверяет лицо в зеркале и бросает салфетку в плетеную мусорную корзину. — Ты же не трахаешься с ним или что-то в этом роде. Ты не такая дура.

Когда она смеется, звук вонзает в мое сердце крошечные кинжалы.