— Тогда бери меня. Не хватало еще, чтобы ты тут задохнулся.

Я усмехаюсь и спускаюсь губами к ее челюсти, целуя и покусывая, а затем скольжу к шее, пробуя на вкус ее нежную теплую кожу. Она настолько одурманивает, что это должно быть незаконно.

Я снова возвращаюсь к ее губам, и наш поцелуй становится голодным, неистовым. Мы целуемся с какой-то отчаянной жадностью, словно спасаем друг другу жизнь. Мои руки поднимаются под платье, лаская бархатистую кожу, и наконец большой палец касается ложбинки между бедром и пахом.

Я хмурюсь, продвигая палец глубже к ее киске, и понимаю, что на ней нет трусиков. Я пристально смотрю на нее, готовый всыпать ей по первое число, если ответ меня не устроит.

— Скажи мне, что во время полета ты была в белье?

— А если нет? — Она невинно хлопает ресницами.

У меня дергается желвак, и в ту же секунду я перекидываю ее через плечо — она лишь вскрикивает от неожиданности. Я задираю платье выше ее голой задницы и звонко шлепаю ладонью по одной половинке, заставляя ее взвизгнуть и застонать.

— Ты весь день испытываешь мое терпение, — хриплю я и бросаю ее на кровать. Падая перед ней на колени, я притягиваю ее влажную голую киску к себе.

— Упрись ногами в край и держись за что-нибудь. Я собираюсь трахать твою киску языком.

Она послушно подчиняется, и я замечаю ее аккуратные пальчики на ногах с красным педикюром. Да, рядом с этой женщиной я подмечаю каждую мелочь. Ее колени обрамляют мое лицо, пальцы судорожно сжимают одеяло. Она выгибается и тяжело дышит еще до того, как я делаю первое движение.

— Пожалуйста.

Я провожу языком по ее щелке, слизывая влагу снизу доверху, отчего она жалобно мяукает. Повторяю снова, на этот раз медленнее, и она подается бедрами мне навстречу. Лаская ее вход, я собираю всю ее смазку языком. Она блядь такая сладкая, что я не совру, если скажу, что готов лизать ее целыми днями.

Я поднимаюсь к клитору, ласкаю его самым кончиком языка и одновременно толкаю два пальца внутрь нее. Она узкая, но я чувствую, как ее стеночки расслабляются, принимая мои пальцы.

— О боже, Роуэн. — Она извивается под моими губами, умоляя о большем.

И я даю ей больше: припадаю губами к клитору, пока пальцы ритмично входят в ее податливое лоно, заставляя ее задыхаться и громко стонать.

Она крепко хватает меня за затылок, двигаясь навстречу и беря то, что ей нужно. Раздвинув колени еще шире, она полностью открывается мне, и я не разочаровываю ее — жадно и тщательно вылизываю ее ненасытную киску, довольно рыча в процессе.

— О господи, Роуэн! Я сейчас кончу. Пожалуйста, не останавливайся.

Я вожу языком по ее киске, глубже вгоняя пальцы и чувствуя, как пульсируют ее горячие стенки, а затем припадаю губами к ее половым губам.

Ее дыхание перехватывает, мышцы судорожно сжимаются вокруг моих пальцев, и она в панике натягивает подушку на лицо, глуша в ней громкий крик. Ее бедра дрожат, зажимая мою голову, пока оргазм накрывает ее волной, оставляя на моем языке сладкий вкус ее разрядки.

Спустя пару секунд моя футболка и шорты уже летят на пол. Затуманенный взгляд Шейлы скользит по моему телу, изучая меня с головы до ног и задерживаясь на пульсирующем члене. Я перехватываю зубами презерватив, который только что достал из кошелька.

— Сними это платье, — невнятно бормочу я сквозь фольгу.

Она слушается, скидывая платье и бюстгальтер прямо на кровать, и откидывается на подушки.

Я разрываю зубами упаковку, не отрывая глаз от ее обнаженной смуглой кожи. Прямо под линией трусиков виден горизонтальный шрам — похоже, от кесарева сечения, — под одной грудью тянется дорожка из крошечных родинок, а на бедрах заметны легкие растяжки. Она чертовски великолепна — настоящая богиня с раскрасневшимися щеками и капельками пота на лбу.

Она закусывает нижнюю губу и завороженно смотрит, как я натягиваю презерватив на свой плотный член.

Я планировал наш первый раз совсем не так. Хотел, чтобы все было не спеша, чтобы у нас было больше времени, но мое желание обладать ею достигло пика. О том, чтобы перенести все на вечер, не могло быть и речи — это было бы просто невыносимо.

Я приподнимаю ее ногу под колено, направляя головку члена к ее входу, и вопросительно выгибаю бровь, спрашивая разрешения.

— Да?

Она нетерпеливо кивает.

— Да, черт возьми! Да, конечно.

Тихая усмешка застывает у меня на губах, когда я медленно вхожу в нее. Мы оба стонем: она растягивается, принимая меня в себя до самого основания. Стараясь не раздавить ее своим весом, я смотрю вниз, туда, где мы соединились. Это так горячо и красиво, что мне приходится прикладывать титанические усилия, чтобы не кончить от одного только вида.