Увидев мое лицо, он перестает улыбаться и молча переводит взгляд с одного моего глаза на другой, словно без слов задавая вопрос.

Я качаю головой, притягиваю его к себе за воротник и впиваюсь в его губы.

Он тут же отвечает на поцелуй. Его большая ладонь ложится мне на щеку и шею. Он целует меня так, будто мы не в ресторане у всех на виду. Впрочем, я знаю, что мы надежно скрыты от чужих глаз благодаря большой перегородке, которую Зак поставил вокруг нашей кабинки.

— О господи, — вздыхает Пайпер, хотя в ее голосе нет и капли того отвращения, которое она пытается изобразить. — Могли бы хоть смс скинуть, прежде чем устраивать тут непристойные бои на языках. Я бы подольше посидела в туалете.

— Извини, — я отстраняюсь от Роуэна, хотя он пытается удержать меня, пока по моей коже разливается жар. Мне буквально приходится заставлять свои пальцы на ногах разжаться, потому что именно так они скрючились, пока его губы ласкали мои.

— Не извиняйся, — говорит Роуэн, косясь на сестру. — Моя сестрица пользуется любой возможностью, чтобы вызвать у меня рвотный рефлекс. А еще она спит и видит, как я сверну в крендель одного из ее любовников.

Я приподнимаю брови.

— Любовников? Во множественном числе?

Пайпер закатывает глаза.

— Мой брат хоть и младше меня, но всегда ведет себя как ревнивый козел, когда дело касается мужчин, с которыми я провожу время.

— Да потому что это не мужчины, — огрызается Роуэн, и на его скулах ходят желваки. — Ни один из них не был тебя достоин, поэтому ты и держишь вокруг себя целую свору мудаков.

Она подмигивает.

— Слушай, не узнаешь, пока не попробуешь. — Она поворачивается ко мне и прикрывает рот ладонью, будто делится секретом. — Я иногда забываю их имена, поэтому даю им клички в честь сосисок. Например, сейчас я встречаюсь с Крошкой Иви и Папиным Франком.

Я хмурюсь.

— И почему названия сосисок?

— А почему же еще? — Пайпер игриво играет бровями. — Потому что у них в штанах отличные, солидные колбаски!

Она не успевает договорить, как Роуэн прыскает водой, которую только что глотнул. Брызги летят прямо в сестру через весь стол, а я заливаюсь смехом.

Его едва не выворачивает.

— Господи боже, Пайпер! Ты мне весь аппетит испортила.

— Да ладно тебе, переживешь. Ты же знаешь, что я такая из-за глубоких детских травм, связанных с папочкой. — Она смеется, но смех выходит натянутым.

Роуэн стонет.

— Ага, у нас тут у обоих с этим полный порядок.

Он собирается добавить что-то еще, но возвращается Зак, чтобы принять заказ.

Как только мы определяемся — два чизбургера и салат «Цезарь», — Пайпер хмуро смотрит на Роуэна.

— Отец тебе тоже писал перед сегодняшним матчем?

У Роуэна раздуваются ноздри.

— Прямо перед первым периодом. Из-за этого я и отыграл так хреново.

Роуэн упоминал отца, когда приходил ко мне в медпункт. Из того, что он рассказывал мне раньше — как отец бросил их всех ради девицы помоложе, — становилось ясно, что там накопилось много обид.

— Почему бы тебе просто не вычеркнуть его из жизни, Роу? — спрашивает она, откидываясь на спинку сиденья и скрещивая руки на груди. — Я так и сделала, и теперь намного счастливее.

Роуэн наклоняет голову.

— Правда?

— Намного счастливее, чем когда он был рядом, а я служила лишь мишенью для его шуток. Я знаю, у тебя есть эта дурацкая потребность поддерживать его, но отец никогда не делал того же для тебя. Ни для кого из нас. Он не изменится, и ты сам это знаешь. Так зачем надеяться на нормальные отношения?

Роуэн, кажется, обдумывает ее слова, но тут приносят еду. Он пододвигает свой бургер и картошку ко мне, молча переводя взгляд с меня на тарелку — проверяет, не хочу ли я откусить кусочек.

Я улыбаюсь и облизываю нижнюю губу. Слюнки у меня текут вовсе не от аппетитного запаха бургера, а от этого потрясающего, невероятно милого мужчины, который сидит рядом.

Я спрашиваю у остальных, не хотят ли они продезинфицировать руки домашним антисептиком из натуральных компонентов, который я всегда ношу в сумочке. Мне становится спокойнее, когда оба соглашаются. Затем я подношу бургер к губам и откусываю огромный кусок.

Это так чертовски вкусно, что я едва не пускаюсь в пляс. Роуэн запрокидывает голову и хохочет, глядя, как я зажмуриваюсь от удовольствия. Я уже тянусь за салфеткой, чтобы вытереть уголок рта, но его пальцы перехватывают мой подбородок, и он снова накрывает мои губы своими.

— Мне уйти? — спрашивает Пайпер, прожевывая очередной кусок бургера. — Могу вернуться в туалет, если вам нужно пару минут, чтобы перепихнуться прямо в кабинке.

Я хихикаю и говорю: «Нет, все в порядке», в то время как Роуэн одновременно со мной цедит: «Было бы неплохо».

Я толкаю его локтем, все еще смеясь, и он снова поворачивается к Пайпер. Его хорошее настроение, кажется, слегка улетучилось.

— Если я и решу вычеркнуть отца из жизни, то сделаю это, глядя ему прямо в глаза.

Пайпер обреченно вздыхает.