— Это правда. — К моему ужасу и смущению, у стола из ниоткуда возникает мой приятель Зак и ставит перед нами напитки. Он и так знал, что мы с сестрой закажем — наш обычный коктейль, когда мы здесь, «Мексиканский мул», — но перед Шей он ставит особый напиток, который я просил приготовить. — Если бы не Красавчик, я бы ни за что не удержался на плаву. — Он смотрит на меня абсолютно искренне. — Я у тебя в огромном долгу, брат.

— Ничего ты мне не должен. — Я быстро перевожу тему и знакомлю его с Шей. Но поскольку я не совсем понимаю, как обозначить наши отношения при Заке, в итоге называю ее своей «подругой», чувствуя, как это слово так и режет мне слух. — Как семья?

Лицо Зака расплывается в улыбке.

— Мэйси только исполнилось пятнадцать, а ведет себя так, будто ей все двадцать пять. Брэкстону девять, золотой ребенок. До сих пор катается на тех коньках, что ты подарил ему на день рождения.

— У Шей тоже девятилетний сын, — говорю я ему, чувствуя, как пальцы Шей крепче сжимают мою ладонь. При этих словах я смотрю на нее. — Он мировой парень, весь в маму.

Зак указывает на бокал перед Шей.

— Вот это — клюквенная водка с содовой ручной работы, с нотками лайма, имбиря и мяты. Вам будет приятно узнать, что все ингредиенты здесь органические, сахар только натуральный и никаких искусственных ароматизаторов.

Шей переводит взгляд на меня, ожидая объяснений, ведь она ничего не заказывала.

— Твоих рук дело?

Я жму плечами.

— Ты не обязана это пить. Просто я подумал, что Зак мог бы немного изменить один из своих популярных коктейлей и сделать его из ингредиентов, за которые тебе не придется переживать.

Ее взгляд смягчается, и она подносит бокал к губам.

— Спасибо. Это было... — она удивленно приподнимает брови, — очень заботливо с твоей стороны, Роуэн.

— Ну вот, видишь, о чем я? — подхватывает Пайпер, едва Зак отходит от стола. — Мой брат любит опекать всех вокруг, от и до.

— Будто сама не такая? — парирую я. — Сколько раз ты все бросала и прилетала на мои матчи? А когда пять лет назад завертелась вся эта ерунда...?

Мы с сестрой обмениваемся безмолвными взглядами, а Шейла переводит глаза с одного на другую, пытаясь уловить смысл моей загадочной фразы.

Мне нечего скрывать, и я не из тех, кто любит разводить тайны или драму, поэтому я поворачиваюсь к ней, собираясь рассказать то, что и так планировал. Очевидно, она не искала обо мне информацию в сети, иначе наткнулась бы на все это по первой же ссылке. А поскольку скрывать мне особо нечего, я никогда не просил нашу пиар-службу подчищать новости.

— Пять лет назад я играл за New York Mayors и встречался с девушкой по имени Одри. Мы были вместе три года, и мне казалось, что я люблю ее достаточно сильно, чтобы жениться.

Шей, словно чувствуя, что продолжение ей не понравится, начинает выводить большим пальцем круги на моей ладони.

— Но в ту самую ночь, когда мы обручились, я застал ее в постели со своим близким другом. — Челюсти сжимаются от нахлынувших воспоминаний. — Он был центрфорвардом в нашей команде.

— Роуэн... — у Шей перехватывает дыхание, и она сочувственно хмурится. — Мне так жаль.

— Дрянь она была редкостная, ударила в спину и не поморщилась! А Эван Лэнтроп оказался змеей подколодной, — вставляет Пайпер, выбираясь из-за стола. — Прошу прощения, я на минуту в дамскую комнату.

— Из-за этого ты перевелся в Бостон и стал играть за Bolts? — спрашивает Шей, провожая взглядом мою сестру.

Я аккуратно беру ее пальцем за подбородок и заставляю посмотреть на меня. Мне кажется, ей важно это услышать, даже если она не подает виду. Шей порой мастерски прячет свою уязвимость.

— Я хочу, чтобы ты знала одну вещь. Мне абсолютно насрать на бывшую, уже очень и очень давно. Но да, тогда, когда я попросил обмен, моя жизнь рушилась у всех на виду, и я просто не мог выходить на лед вместе с Эваном, зная, как он поступил.

В ее глазах вспыхивает ярость.

— Ненавижу их за то, что они с тобой сделали. Я даже врагам такого не пожелаю, но пусть они оба подсядут на высокофруктозный кукурузный сироп и разжиреют!

Я запрокидываю голову и смеюсь, а затем вовлекаю ее в поцелуй.

— Господи, ты просто чертовски идеальная.

В груди все горит, хотя я вовсю любуюсь его пухлыми губами с приподнятыми уголками и тем, как высоко взлетают его щеки, когда он смеется. Даже его невероятная красота не может заглушить злость, которую я испытываю к двум людям, которым он доверял, а они так глубоко его ранили.

Уму непостижимо, как вообще можно было причинить ему боль. За всей этой напускной самоуверенностью прячется мужчина, который начинает мне по-настоящему нравиться, — огромный плюшевый мишка с добрым сердцем.

Невероятно заботливый, щедрый и чуткий медведь, которого так легко обидеть, несмотря на его сильный и мужественный вид.