И я снова задаюсь вопросом: кто вообще этот жизнерадостный и уверенный в себе ребенок?

— Ого! — выдыхает Кай, едва я открываю дверь своего пентхауса. Он сразу бежит к панорамным окнам во всю стену, чтобы рассмотреть Бостонскую гавань, выискивая взглядом корабли и лодки, скользящие по блестящей воде. Мальчик поворачивает сияющие глаза к матери. — Мам, посмотри какой вид!

Она улыбается ему, снимая куртку.

— Здорово, правда?

Наши глаза встречаются за спиной Кая. Пользуясь моментом, я быстро провожу кончиками пальцев по ее обнаженному предплечью, отчего она едва заметно вздрагивает. Мой взгляд опускается на мурашки, пробежавшие по ее шее. Лишь когда Кай переходит к другой части окна, я отхожу от нее, чтобы вымыть руки и достать продукты из холодильника.

Шей заходит вслед за мной на кухню, пока я выкладываю индюшачий фарш, поднос с нарезанными овощами и специи. Она внимательно изучает каждый ингредиент, затем берет одну из баночек.

— Они даже не открыты, — она подмигивает. — Уверен, что они тут не для красоты?

Я усмехаюсь и выдвигаю два глубоких ящика, доверху забитых начатыми баночками со специями — все они идеально расставлены по алфавиту, поскольку я не люблю тратить время на поиски, когда готовлю. Шей удивленно округляет глаза.

— Абсолютно. Будь спокойна, голодными вы с Каем не останетесь. А эти новые специи из фермерского магазина, который я недавно нашел. Производитель гарантирует отсутствие ГМО и пестицидов.

Шей озадаченно смотрит на меня, все еще держа в руках баночку с паприкой, но отворачивается прежде, чем я успеваю разгадать ее взгляд.

Я наблюдаю, как Кай с благоговением рассматривает кубки на полке в гостиной, и меня снова переполняет гордость. Никогда бы не подумал, что буду так жаждать восхищения ребенка, но этот взгляд заставляет меня хотеть его еще сильнее.

Я кашляю, чтобы прочистить горло, и принимаюсь вмешивать в фарш панировочные сухари и специи. Набрав горсть, я формирую котлету, пока Шей пристально наблюдает за моими движениями. Я киваю в сторону холодильника.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Думаю, тебе понравится то, что я приготовил.

Она с любопытством смотрит на меня и подходит к холодильнику. Ее взгляд останавливается на бутылках вина, которые я купил.

— Тоже органическое, — замечает она, но я замечаю легкую складку между ее бровей. — И мое любимое.

Я киваю.

— Как и тот напиток, который я дал Каю чуть раньше, — я усмехаюсь, видя ее полное замешательство. — Не знаю, думала ли ты об этом тогда, но решил сказать. Там все ингредиенты натуральные, без красителей и сахара.

У нее приоткрывается рот, и на секунду она лишается дара речи, глядя на бутылку вина в своей руке так, словно не понимает, как та там оказалась. Встретившись со мной взглядом, она спрашивает:

— Ты купил это для Кая? Зачем?

Я пожимаю плечами, возвращаясь к работе.

— Налей мне тоже бокал, а потом иди помогай.

Она выполняет просьбу, ставит мой бокал рядом, а затем, вымыв руки, встает со мной рядом — гораздо ближе, чем я ожидал. От тепла ее тела и сладкого цветочного аромата ее духов у меня сводит челюсти.

— Что нужно делать?

Я киваю в сторону кладовой.

— Нарежешь картофель? Подумал, что можно приготовить картошку фри в аэрогриле к бургерным котлетам.

Она возвращается с несколькими картофелинами, находит нож для чистки овощей в одном из моих ящиков и принимается за работу.

— Часто готовишь? — спрашиваю я, завороженный тем, как ее изящная рука обхватывает крупную картофелину. При этом я отчаянно пытаюсь прогнать мысль о том, как эта же рука могла бы сжимать мой полувставший член.

Она усмехается.

— Если считать готовкой умение смешивать ингредиенты, варить пасту или делать суп в мультиварке, то да. Иногда по вечерам я готовлю на весь дом. А еще у меня отлично получается омлет с ветчиной и сыром, брауни из сладкого картофеля и вкуснейшие протеиновые батончики.

Я шутливо кошусь на нее.

— Ты про те «вкуснейшие протеиновые батончики», от которых еноты уже разжирели?

— Эй! — она толкает меня локтем, уловив сарказм. — В них полно орехов, семян и полезных масел! Почти всем моим знакомым они нравятся.

В гостиной Кай демонстративно кашляет. Шейла щурится, глядя на него, после чего мальчик снова делает вид, будто увлечен пазлом на журнальном столике.

— А ты когда научился готовить? — спрашивает Шей, доставая нож из подставки.

Я вспоминаю, как помогал маме готовить ужины, когда мы еще жили всей семьей с отцом. Она всегда устраивала роскошные застолья — даже в будни, когда у отца был домашний матч. Она постоянно повторяла всякую фигню вроде: «Мужчине нужны чистый дом, хорошая жена и горячий ужин к его возвращению. Иначе какой во всем этом смысл?».