И как в эту схему вписывается Делия, если она, судя по всему, недолюбливает мужиков? В любом случае, мне не нужна никакая другая женщина, кроме Шей, так во что все это выльется, если у нас зайдет дальше? Я уж точно не намерен ни с кем ее делить. Я разукрашу смазливую морду Беккета, если он к ней прикоснется. А Кортни Миллер? Да он вообще забудет, как ловить мячи, когда я переломаю ему за это руки.

Черт, все это выглядит как-то слишком сложно.

Шейла кивает, словно история, которой она собиралась поделиться, была самой обычной житейской деталью.

— После колледжа мы с подругами остались очень близки. И когда Делия унаследовала огромный, полуразрушенный таунхаус из бурого камня здесь, в Бостоне, а мы все в итоге остались матерями-одиночками, мы решили съехаться и растить детей вместе. С тех пор мы пытаемся отремонтировать дом, в основном из-за необязательных подрядчиков, но еще и из-за недостижимых стандартов Делии. — Она замолкает, чтобы перевести дух. — В общем, так мы с Каем здесь и оказались.

Я отстраняюсь, переваривая услышанное.

— Ого. Это...

— Это очень весело! — восклицает Кай, когда я заминаюсь, пытаясь подобрать подходящее слово. — Нас там тринадцать с половиной человек и еще еноты!

У меня такое ощущение, будто я постоянно слышу какую-то дичь и задаю глупые вопросы.

— Тринадцать с половиной?

— Да, Дилан и Кортни ждут ребенка, — отвечает за него Шей.

Я выдыхаю и перевожу взгляд на Кая.

— Похоже, у тебя веселая жизнь, парень. Спасибо, что назвал одного из енотов в мою честь.

Он сияет.

— Ну, ты мой любимый игрок. И по-моему, он здорово отъелся на маминой еде, которую мы таскали...

Он вдруг замирает с разинутым ртом, а его глаза округляются так, словно он призрака увидел. Румянец заливает ему щеки, и он оборачивается к маме, которая смотрит на него в точности так же, как моя собственная мать смотрела на меня, когда я крупно косячил.

— Мам...

— Кай Кумар! — журит его Шейла, и мне даже становится жалко бедного пацана. И хотя тон у нее строгий, в нем чувствуется мягкость — та самая идеальная строгость, которую каким-то чудом умеют подбирать только мамы. — Ты что, скармливал свои протеиновые батончики енотам? Ты хоть знаешь, сколько времени я трачу на их приготовление?

Кай утыкается взглядом в свои ботинки.

— Прости, мам. Я видел, как тетя Дилан отдала дяде Кортни хлеб с отрубями, который ты испекла. Вообще-то он обычно съедает почти все, что ты для нее готовишь, но тут я увидел, как он втихаря скормил его енотам. Ну и я... я тоже так сделал.

Шейла скрещивает руки на груди.

— Мы с тобой об этом еще поговорим позже.

Кай кивает, покорно принимая свою участь, и я решаю, что пора мне вмешаться и немного его приободрить. Взяв одну из коробок, я открываю крышку.

— Эй! Слушай, я не знал твой размер, поэтому решил взять несколько пар, чтобы ты примерил и выбрал, какие сядут лучше всего.

Глаза Кая снова загораются.

— Вы купили мне новые коньки?!

Шей оглядывает гору коробок рядом со мной.

— Роуэн, ты что, скупил целый магазин? Тебе правда не стоило так тратиться. Ты и так делаешь для нас слишком много, соглашаясь на частные уроки, которые мне никогда не были бы по карману.

Я робко вскидываю плечи.

— Плюсы быть моей... — я вовремя осекаюсь, едва не сболтнув слово «девушка», и быстро скашиваю глаза на Кая, проверяя, не услышал ли он чего, — моим физиотерапевтом.

Наши взгляды встречаются и застывают, пока Кай увлеченно потрошит остальные коробки. Наконец она застенчиво заправляет волосы за ухо и шепчет:

— Спасибо.

Боже, мне так хочется ее поцеловать, что приходится сдерживать себя физически.

С трудом отведя от нее взгляд, я беру другую коробку и открываю ее, чтобы показать Каю шлем. Мы примеряем его, но он оказывается велик, так что я достаю размер поменьше, который садится как надо.

Я помогаю Каю обуть новые коньки, заправляя их под штанины — на нем, кажется, штуки три штанов сразу, — и разрешаю ему самому открыть последнюю коробку.

Заглянув внутрь, он снова раскрывает рот от изумления.

— Лимитированное джерси с шестнадцатым номером! — Он смотрит на маму круглыми от удивления глазами. — Мама! Роуэн на нем расписался!

Блестящие глаза Шей встречаются с моими, а затем она переводит взгляд на сына.

— Что нужно сказать, милый?

Кай обвивает руками мою шею, и я инстинктивно прижимаю его к себе, гадая, встречал ли я вообще в своей жизни ребенка милее.

— Спасибо, Роуэн. Мне очень нравится.

В груди щемит, я легонько хлопаю его по спине.

— Ну что, готов выйти на лед, приятель?

Он кивает, все еще утыкаясь лицом мне в шею, отчего у меня перехватывает дыхание.

— Очень готов.

Я внимательно слежу глазами за Каем, пока Роуэн учит его правильно падать и держать равновесие.

Он возвышается над ним, но, каким бы огромным и плечистым он ни казался рядом с моим маленьким мальчиком, в нем столько мягкости и терпения.