Лив и Дилан во все глаза смотрят на Делию. Мне кажется, они просто боятся перевести взгляд на меня, пока рыдания, которые копились у меня в груди, наконец не вырываются наружу вместе с потоком слез.

Подруги тут же бросаются ко мне. Делия без конца извиняется за свои слова:

— Прости меня, милая. Ты же знаешь, какая я. Моя преданность тебе... — Я слышу, как у нее перехватывает горло, когда она крепко сжимает меня в объятиях.

Для моей лучшей подруги это редкое проявление эмоций, но дело вовсе не в том, что она мало чувствует. Когда дело касается людей, которые ей дороги, она чувствует глубоко и неистово. И если ей кажется, что их обидели, вся эта ярость бурным потоком выходит через крик и слезы.

Я качаю головой, зажатая в тисках объятий трех моих подруг.

— Нет, ты не виновата. Я плачу даже не из-за твоих слов. Мне... наверное, мне просто жаль ту девушку, которой я была до встречи с Аджаем. Мне жаль, что она не расцвела, не выжила. Жаль, что Кай так и не узнал ту веселую девчонку...

— Которая раскурила косяк с бездомным по дороге на хренов экзамен по биологии, а потом сдала его на высший балл! — всхлипывая, подхватывает Делия.

— Девчонку, которая участвовала в конкурсе по поеданию жареной курицы в местной забегаловке и победила! — добавляет Дилан, заправляя мне прядь волос за ухо.

— Девчонку, которая целую ночь танцевала в чертовой клетке над забитым танцполом в клубе, потому что у нее не было денег, чтобы оплатить просроченный штраф за парковку! — улыбается Лив.

Я шмыгаю носом и смеюсь, качая головой.

— Я тогда кучу денег подняла за ночь.

Подруги снова меня обнимают, и у меня возникает чувство дежавю. Мы стояли вот так же, тесно прижавшись друг к другу, всего дня три-четыре назад. Господи, ну и размазня же я. И как бы я ни была счастлива, что эти девочки всегда готовы меня поддержать, прямо здесь и сейчас я даю себе обещание: я разберусь со своим дерьмом. Я прощу ту женщину, в которую превратилась рядом с Аджаем, и стану той женщиной и матерью, какой хочу быть для своего маленького сына.

Еще раз обняв девчонок, я вытираю слезы и смотрю им прямо в глаза.

— Вы, возможно, удивитесь, но я возвращаюсь к своим старым, спонтанным и безумным привычкам.

— Это как же? — спрашивает Лив, снова присаживаясь за стол.

— Ну, во-первых, теперь я еще и женщина, которая голышом ползала на коленях перед одним конкретным хоккеистом, умоляя вернуть ей одежду. Во-вторых, я попросила этого самого хоккеиста подарить мне оргазмы получше, чем у той модной игрушки, которую он мне купил. Ну, а в-третьих... — Я виновато смотрю на Лив и Делию. Я обещала Беккету, что признаюсь Лив, и должна сдержать слово. — Я втайне снова начала курить.

— Чего?! — практически кричит Делия. — Ты ползала перед мужиком на коленях? Чему я тебя учила?!

— С каких это пор? — перебивает ее Лив, хмурясь. — И я сейчас не про голые уговоры и оргазмы — тут я только за. Я про сигареты.

— Я делаю это редко, но я брошу. Просто иногда это помогало мне... справляться.

Лив мой ответ явно не нравится, но я знаю, что она просто переживает.

— Выкладывай все.

Я глубоко вздыхаю и встречаюсь взглядом с Дилан.

Она успокаивающе кивает, перебирая в пальцах розовый кварц.

— Чувствую, книжный клуб сегодня затянется. Налить тебе бокал побольше?

И как раз в тот момент, когда она подносит мне полный бокал, из соседней комнаты доносится крик Беккета:

— Очень смешно, Диппи Ду! — Он использует свое фирменное прозвище для Дилан. — Я знаю, что это опять твои фокусы с голосом!

Я возвращаюсь к себе в комнату три часа спустя, после того как уложила Кая, зацеловала его миллион раз и в сотый раз напомнила, что он может позвонить мне в любое время, если захочет поговорить, и что по первому его слову я прилечу обратно ближайшим рейсом.

Как обычно, сын из последних сил удержался от того, чтобы закатить глаза, и бесстрастно пробубнил: «Да, мам».

После этого я вернулась к девчонкам, чтобы еще раз пройтись по списку здоровья и хорошего самочувствия. Это заняло всего час, и мне действительно пришлось пару раз растолкать спящую Дилан, но, к счастью, мы одолели все семьдесят два пункта. Слава богу, на самых важных моментах она не спала — если не считать алгоритма действий при серьезных ЧП, с которыми мои подруги и сами прекрасно справятся, — например, о том, что Каю нужно каждый день мазать колени маслом ши, иначе кожа сохнет и шелушится. И еще я бы очень хотела, чтобы он получал тридцать пять граммов белка в день и как минимум два часа проводил на солнце.

Но, разумеется, слишком много бегать на солнце ему тоже не стоит — а вдруг он споткнется, а меня здесь нет? Так что это я тоже уточнила. Как и то, что ему настоятельно рекомендуется носить кроссовки на липучках, хотя сам он наверняка будет настаивать на шнурках.

В общем, информации было не так уж и много, поэтому я не совсем понимаю, почему Делия то и дело повторяла: «О господи, за что мне это!».