Они возятся уже больше часа, прерываясь на необходимый отдых, чтобы погреться вне льда. И хотя я была уверена, что Кай, или Роуэн, сдадутся уже через полчаса, они продолжают так, будто способны кататься сутками.

Роуэн едет спиной вперед, наклонившись, крепко держит Кая за руки и катит за собой. Я вижу, как у Кая дрожат коленки, но он мертвой хваткой вцепился в ладони Роуэна. Или это Роуэн так его держит?

Кай что-то говорит, я не слышу, но мгновение спустя Роуэн запрокидывает голову, и его раскатистый смех эхом разносится по пустым трибунам. Он подхватывает Кая на руки и мчится по льду, словно ребенок ничего не весит. И хотя сердце у меня бешено колотится в груди, и не только от страха за безопасность сына, я крепче сжимаю телефон, напоминая себе дышать.

Он в надежных руках — по крайней мере, в лучших руках на этом катке, — так что бояться мне нечего. Но главное, я пообещала себе, что больше не позволю собственным страхам ломать жизнь сыну. Конечно, понятно, что нельзя просто взять, сложить их все в коробку и выбросить навсегда за пару дней, но я пообещала себе работать над этим, и именно это я и собираюсь делать.

Я отказываюсь до конца дней носить прозвище «паникерша».

Я делаю еще один вдох, позволяя себе улыбнуться, и наблюдаю, как Роуэн опускает Кая на лед, и они учатся ходить на коньках.

Глупо, что мужчина, способный опуститься до уровня ребенка, отбросив всякое стеснение, кажется мне таким сексуальным? Мои яичники уж точно считают именно так, судя по тому, как они пустились в пляс внутри меня, словно маленькие распутницы, улюлюкая и надрываясь: «О-о-о, выбери меня! Выбери меня!»

Конечно, не помешает и то, что упомянутый мужчина — признанный красавец с головы до пят и с высеченным из мрамора задом. Но даже при этом прямо сейчас сексуальным его делает совсем другое. А именно — чистая радость на лице, когда он смотрит на моего сына, и поддержка, которую он оказывает Каю, когда тому тяжело.

По груди разливается тепло, настолько сильное, что, если бы Роуэн сейчас посмотрел на меня, он бы прочел все мои мысли по лицу. Отогнав их, я поднимаюсь со своего места. Включив камеру на телефоне, я приближаю их двоих.

Роуэн все еще учит Кая ходить, но теперь он еще и забавно танцует, заставляя сына хохотать. Оба развели руки в стороны, но Роуэн пружинит на каждом шагу, пытаясь помочь Каю расслабиться и получить удовольствие от льда.

Я щелкаю их, когда они смеются над очередными словами друг друга.

Опустившись обратно на сиденье, я заправляю волосы за ухо и смотрю на получившийся снимок. Мои губы расплываются в улыбке: я знаю, что эту фотографию нужно обязательно вставить в рамку, чтобы Кай поставил ее на свой комод.

Я листаю к той, что сделала перед тем, как Роуэн и Кай вышли на каток. Вот эта, пожалуй, моя любимая: Кай стоит рядом с Роуэном, задрав голову так высоко, как только можно, и смотрит на своего героя с самой широкой улыбкой.

От этого зрелища у меня и щемит на душе, и ноет в груди. Словно через эти два снимка — случайные моменты, пойманные в кадр, — я наконец вижу, чего Каю все это время не хватало.

И это пугает меня до чертиков, но одновременно вселяет надежду.

Потому что впервые за долгое время, сколько я себя помню, он ведет себя как обычный ребенок — дурачится и радуется. Впервые за долгое время он не ищет глазами моего разрешения, не пытается угадать по моему лицу, довольна ли я, он думает исключительно о собственном счастье. И впервые за долгое время на него не давит груз моих страхов.

А улыбка Роуэна? Она ярче огней, отражающихся ото льда. Этот человек, который толком не знает никого из нас, который ничего нам не должен, с самого начала выкладывается на полную.

С Роуэном все сразу понятно. Он как открытая книга, честный и прямой, в то время как большинство людей, включая меня, носят маски, притворяясь кем-то другим. Роуэн искренний до крайности.

И черт возьми, это самый приятный сюрприз во всей этой истории.

Телефон в моих руках жужжит от входящего сообщения.

Джина: Ты уже перепихнулась с ним?

Я тихонько усмехаюсь, качая головой. Клянусь, все женщины в моей жизни, начиная от лучших подруг и заканчивая Джиной, сговорились, чтобы уложить меня в постель.

Джина была в восторге, когда я рассказала ей о Роуэне. Не считая Лив, Делии и Дилан, она единственная, кому я призналась, что меня тянет к моему великолепному пациенту, и, как и следовало ожидать, она без остановки засыпает меня сообщениями, требуя подробностей.

Я: Мы поговорили об этом всего два дня назад.

Я не удивляюсь, когда ответ приходит через пару секунд.

Джина: И?

Я вздыхаю.

Я: И мы обсудили кое-какие правила, раз уж никто из нас не ищет ничего серьезного. И он сказал, что не хочет торопить события.

Я поднимаю глаза и замечаю, что Роуэн с Каем уходят со льда, чтобы попить. Роуэн протягивает Каю спортивный напиток, и, хотя мне очень хочется проверить состав, я считаю личной победой над собой то, что сдерживаюсь.