Выехав с катка, я быстро шагаю к ним на коньках, и мы встречаемся посередине, у скамеек, которые я приготовил заранее.

При виде женщины, о которой я не переставал думать, сердце пускается вскачь.

— Привет.

Мне хочется потянуться к ней, обнять, поцеловать, прижать к себе. И пускай хреново, что сейчас этого делать нельзя, я прекрасно понимаю причины.

— Привет, — отвечает она с мягкой улыбкой. В последнее время я все чаще вижу именно такие улыбки, а не те натянутые, которыми она одаривала меня раньше. — Извини, мы немного опоздали. У нас тут внезапно потерялись все дверные ручки, и мы буквально не могли вовремя выйти.

Я хмурюсь и уже собираюсь спросить, как вообще могут исчезнуть дверные ручки, когда она снова заговаривает:

— Я видела, как ты разминался на льду. Как сегодня нога, сильно болит?

Я улыбаюсь.

— Лучше! У меня потрясающий физиотерапевт.

После этих слов Кай поворачивается к матери и гордо ей улыбается.

Я приседаю, чтобы наши лица были на одном уровне, и протягиваю ему руку.

— Я Роуэн Паркер. Очень ждал знакомства с тобой, Кай.

Мальчик расплывается в широкой улыбке, а его глаза так и блестят, словно он поверить не может своему счастью.

С тех пор как я попал в профессиональный хоккей, фанаты не раз изливали на меня свой восторг, но, пожалуй, впервые от этого у меня тепло разлилось в груди.

Он вкладывает свою маленькую ладошку в мою и с энтузиазмом ее трясет.

— Очень рад познакомиться, мистер Паркер. Я ваш огромный фанат.

— Это взаимно, Кай. Твоя мама рассказывала о тебе много хорошего. Но можешь звать меня просто Роуэн или Слик.

Кай оглядывается на стоящую позади маму, словно спрашивая разрешения, а затем снова смотрит на меня.

— Думаю, я буду звать тебя Роуэн, потому что мы назвали Слик одного из малышей нашей енотихи, так что мы можем запутаться.

У меня опять ползут вверх брови. Я помню, что Шейла упоминала что-то подобное в прошлый раз, но тогда я решил, что еноты — это какая-то метафора.

— Малышей вашей енотихи?

Кай кивает с таким видом, будто это общеизвестный факт.

— Ну да, у нас в дымоходе живет семья енотов. У мамы-енотихи, Джуниор, родилось трое детенышей. Нам разрешили дать им имена, и я назвал одного Слик, в твою честь. Они шумные, но мы не можем их выселить, пока они не подрастут.

— Понятно, — говорю я, хотя у меня тут же возникает целый ворох новых вопросов. — То есть они просто ходят туда-сюда через ваш дымоход, когда им вздумается?

— Ага, — отвечает он. — Босс и дядя Кортни поставили металлическую решетку вокруг дымохода, чтобы они не пробрались в дом, но мы их там постоянно видим и слышим. А еще мы с Колетт и Фиби сделали перископы, чтобы следить за Джуниор, когда она уходит за едой для них.

Босс и дядя Кортни? Что за хрень?

Должно быть, все мое недоумение написано у меня на лице, потому что Шей вздыхает и отвечает на мой немой вопрос.

— Дети зовут Беккета Боссом. — Она выжидающе смотрит на меня, понимая, что это мало что объясняет. — Я живу со своими лучшими подругами — Дилан, Лив и Делией — и их половинками. Ну, у Делии никого не было с четвертого класса, она рассталась с бойфрендом, потому что «он слишком глубоко увяз в нашей системной патриархальной структуре». Но Беккет — муж Лив, а Кортни — жених Дилан. — Она делает паузу, проверяя, успеваю ли я за ходом ее мысли. Я ни хрена не успеваю, но честно пытаюсь. — И да, мы все живем вместе, со всеми нашими детьми.

Я хлопаю глазами.

— Беккет Лэнгфилд?

Шей кивает.

— И Кортни Миллер.

Мои глаза округляются.

— В смысле, кетчер Revs? Тот самый Кортни Миллер?

— Ага.

— И вы все живете в одном доме? — переспрашиваю я, потому что до меня явно туго доходит.

Кай смеется, находят мои расспросы забавными, а Шейла выпускает струю воздуха.

— Ну, «домом» это можно назвать с натяжкой. — Она делает пальцами жест кавычек на последнем слове. — В некоторых местах там есть крыша, но нескольких стен все еще не хватает.

Я качаю головой, не зная, что сказать. Где, черт возьми, вообще живет эта женщина?

Я знал, что она недавно приехала в Бостон из Калифорнии, но она ни словом не обмолвилась, что делит крышу со всей оравой своих друзей и их семей.

Это что, секта какая-то?

Или коммуна многоженцев?

— Мама и ее подруги заключили пакт в прошлом году, — добавляет Кай. — Вот почему мы все живем вместе в доме, который тетя Делия получила в наследство.

— Пакт? — спрашиваю я, снова переводя взгляд на Шейлу в ожидании объяснений. От всего этого уже конкретно несет сектой.

В голове начинают роиться новые вопросы: например, на что я вообще готов пойти ради этой женщины? Готов ли я вступить в секту?

Я никогда не горел желанием поменяться женами...