— Ты очень быстро все схватывал, насколько я успела заметить. Ты еще раз сказал Роуэну спасибо?

— Раз сто, не меньше, — отвечает Роуэн за Кая, ласково глядя на моего сына. — У тебя чертовски вежливый парень, Док.

Кай так и сияет.

— Хорошо, что Фиби и Коллетт здесь нет, а то тебе пришлось бы положить тысячу долларов в банку для штрафов за плохое слово.

Роуэн аж откидывает голову назад.

— Тысячу долларов за слово «чертовски»? Да это грабеж среди бела дня! Это те самые близняшки, про которых ты мне рассказывал на льду?

Кай кивает, а я подмечаю, как легко идет их беседа. Всего за пару часов они настолько освоились друг с другом, что никто и не подумал бы, что они видятся впервые.

— Мама иногда зовет их «демонами-разрушителями».

У меня от шока отвисает челюсть. Во-первых, я в жизни не слышала, чтобы этот ребенок так много болтал, даже при людях, которых считает близкими, вроде Лиама или Винни, но во-вторых, какого хрена! Я же называла так близнецов Делии только сквозь зубы, когда думала, что никто не слышит.

Хотя они это заслужили после своей последней проделки, когда скачали звуковые файлы со всякими зевками, пердежом и отрыжкой и заменили ими все системные звуки в моем компьютере. Я неделями не могла понять, как вернуть все назад, и это приводило к очень неловким моментам на приемах с пациентами, если я забывала выключить звук.

— Ты не должен был этого слышать и уж точно не должен был повторять! — шиплю я на Кая, который виновато улыбается в ответ. Я поворачиваюсь к Роуэну: — Близнецы Делии по-своему невероятно милые, но скажем так... я не удивлюсь, если однажды они станут деспотичными диктаторами.

— Ага, а Босс называет их девчонками из «Сияния»! — добавляет Кай, заставляя Роуэна расхохотаться.

Гул его голоса разносится по пустым трибунам, и я замечаю — уже не в первый раз, — насколько он сурово красив: квадратная челюсть, слегка искривленный нос, который, возможно, когда-то был сломан, и маленький бледный шрам между бровей. Зубы у него безупречно белые, обрамленные пухлыми губами, а скулы всегда кажутся чуть румяными.

— С нетерпением жду возможности когда-нибудь с ними познакомиться. — Он бросает на меня многозначительный взгляд, а затем с улыбкой смотрит на Кая.

— А почему не сегодня? — спрашивает Кай и поворачивается ко мне: — Мама, а Роуэн может зайти к нам домой сегодня, просто со всеми поздороваться?

Я уже собираюсь ответить, что сегодня не получится, так как не хочу звать Роуэна без предупреждения подруг, но тут вступает он:

— Вообще-то, я бы с радостью сделал это в другой день. Как насчет того, чтобы я приготовил вам обед у себя дома сегодня? Бьюсь об заклад, вы оба проголодались.

И снова я собираюсь отказаться, но мой сын практически пищит от восторга, кивая головой.

— Да!

Я строго приподнимаю бровь, глядя на Кая.

— Ты обещал, что после хоккея сделаешь уроки, которые тебе задала тетя Дилан. — Я вижу, как Роуэн хмурится, и спешу объяснить, пока он не успел спросить: — Кай на домашнем обучении, его учит моя подруга Дилан.

Кай умоляюще смотрит на меня снизу вверх.

— Мама, я все сделаю потом. Обещаю.

Господи. Этот ребенок мог бы уговорить Джинна дать ему еще одно желание. И все же я предпринимаю последнюю попытку.

— Кай-медвежонок, ты обещал не клянчить, помнишь? К тому же, уверена, у Роуэна есть дела поважнее, чем звать нас на обед. А у нас завтра ранний вылет.

К тому же я больше не выдержу обедов, переполненных насыщенными жирами и сахаром. Не говоря уже о том, что Кай только что высосал спортивный напиток, в котором сахара, я уверена, было больше, чем самой жидкости.

— О, у меня до вечерней тренировки никаких дел, и вещи в поездку я уже собрал. — Роуэн подмигивает мне, и я понимаю: он раскусил, что я пытаюсь уклониться от приглашения. — Да и вообще, вы точно не захотите пропустить то, что я запланировал на обед.

Ага, гигантские буррито, которые могут вызвать кучу жутких последствий вроде околооргазмических стонов и гастроэнтерологической спячки.

И Роуэн, и Кай ждут моего ответа.

Уф, вот этого мне совсем не хотелось! Одно дело, когда Роуэн учит Кая кататься, и совсем другое — когда сын будет крутиться рядом с нами у Роуэна дома. Кай очень наблюдательный. Что если он поймет, что между нами что-то есть?

Не то чтобы между нами вообще что-то было, кроме того поцелуя.

Но господи, этот поцелуй...

Давайте вспомним этот гребаный поцелуй. Поцелуй, который напрочь стер воспоминания обо всех других поцелуях. Поцелуй, который — даже когда мы с Роуэном в итоге сойдем на нет — станет отличным подспорьем для моих одиноких ночей в компании Дженсена, Дензела, Леонардо, Джорджа...

— Мама? — голос Кая вырывает меня из размышлений о моих любовниках на батарейках.

Я вздыхаю.

— Ладно, но...

— Спасибо, мам! — Кай обнимает меня за ноги, после чего топает вверх по ступенькам и кричит через плечо: — Пошли!