Она берет меня ладонями за лицо, а затем тянется вверх и мягко целует в губы. Возможно, чувствует, что мне нужна поддержка.

— Никого больше не будет. Только ты и я.

— И последнее. — Я сглатываю, понимая, что этот вопрос решит все. Я оставил его на последок, потому что мне не просто до смерти страшно его задавать — я до ужаса боюсь ее реакции. — Это насчет Кая.

Шей замирает в моих руках, как я и ожидал.

— А что с Каем?

— Я хочу научить его кататься на коньках.

Мой взгляд уже, наверное, сотый раз за последние пять минут косится на вход. Я снова утыкаюсь в телефон, проверяя, не пришло ли от нее сообщение.

Ничего нет, зато висит смс от одной из двух главных женщин в моей жизни — моей сестры Пайпер. В контактах она записана так, как я звал ее в глубоком детстве.

Пайпер: До встречи с младшим братишкой остался один день. У меня есть шанс выпросить кусочек того бостонского кремового торта из «Оскарса»? Хоть бы они согласились отправить его доставкой, но они ни в какую.

Я пишу ответ, катаясь по катку.

Я: А, так ты только ради этого со мной и видишься? Ради любимого торта.

Пайпер: Ну в общем-то да. <целующий смайлик> Скоро увидимся, мелкий. Скучаю.

Я с улыбкой прячу телефон. У нас разница всего в десять месяцев — погодки, и я выше нее чуть не на целую голову, но сестра все равно зовет меня младшим братиком.

Пожалуй, она всегда так ко мне и относилась: бросала все дела, чтобы позаботиться обо мне, если нужно, была моей главной болельщицей и защитницей. Честно говоря, она устраивала жесткую проверку каждой женщине, к которой я проявлял хоть малейший интерес, словно мой личный нанятый детектив.

Мама часто говорила, что в Пайпер материнского инстинкта больше, чем в ней самой. Но знаете, в мире, где искренние отношения — редкость, мне повезло иметь сестру, которая пойдет за меня в огонь и в воду, чего бы это ни стоило.

Даже когда моя жизнь полетела к чертям в первый год игры за New York Mayors, и мою личную жизнь полоскали во всех новостях, именно Пайпер прилетела из Сан-Франциско, прогуляв важные занятия в школе красоты, чтобы склеить меня по кусочкам. Это они с мамой не дали мне утонуть в собственном горе и виски.

Я смотрю на настенные часы, гадая, не написать ли Шейле. Вдруг она передумала? Вдруг страхи взяли верх, и она решила оставить сына дома?

Если честно, я вообще удивился, что она согласилась. Но после того как я ответил на все ее вопросы — можно ли ему надеть костюм астронавта с прошлого Хэллоуина, ведь там уже есть шлем и мягкая подкладка? Будет ли на коньках ручной тормоз? — она, кажется, успокоилась. Я заверил ее, что костюм астронавта, наколенники и капа не понадобятся, да и скорость будет не та, чтобы ловить тормоза.

И все же с самой первой встречи она оставалась непредсказуемой, заставляя меня гадать над каждым ее шагом, так что уверенности в ее приходе не было никакой.

Я делаю еще пару кругов по катку, разминаясь и разогревая мышцы. Снять арену Bolts в такой короткий срок не получилось, поэтому я просто арендовал весь крытый каток на целый день только для нас.

Не думаю, что мы проведем на льду слишком много времени, тем более для Кая это вообще первый раз, но мне просто не хотелось никуда спешить. Сегодня главное — чтобы он привык ко льду и поймал равновесие.

Я массирую бедро, пытаясь расслабить мышцы. Травма паха заживает с каждым днем, но пройдет еще недели три, прежде чем я полностью войду в форму.

И все же упражнения, которые Шей подобрала специально для меня, здорово помогли в восстановлении. Правда, во время матчей я ловлю себя на том, что осторожничаю — как вчера, когда мы продули со счетом 3-5 моей бывшей команде, New York Mayors.

Я хмурюсь, понимая, что мог бы сыграть лучше. Я подвел команду, учитывая, что из-за травмы пропустил уже пять игр. Конечно, во вторник вечером мы выиграли у “Tampa”, но мне особенно хотелось утереть нос Mayors. А конкретно — их центровому и моему бывшему лучшему другу Эвану Лэнтропу.

Сука, как же меня бесило, что наша игра у бортов была вялой, как и владение шайбой, и защита. Да еще наш правый нападающий умудрился потерять клюшку на последней минуте третьего периода. И хотя ему быстро вынесли новую, Нью-Йорк успел получить то самое крошечное преимущество.

Я стискиваю зубы, вспоминая самодовольную рожу Эвана после финальной сирены. Хорошо, что он не оказался рядом, иначе я бы точно размазал его физиономию по льду — а это, прямо скажем, ни к чему хорошему не привело бы.

Скрипнувшая дверь заставляет меня вскинуть голову. Входят двое, которых я так ждал.

Шей одетa в облегающий спортивный костюм, золотые серьги-кольца поблескивают под короткими волосами, ладони лежат на плечах Кая. Оба смотрят в мою сторону с нерешительными улыбками.

Кай закутан так, будто на нем минимум четыре слоя одежды и наколенники, а его отросшие густые волосы небрежно зачесаны набок.