— Хочешь свои вещи, док? — Его губы кривятся в односторонней усмешке. — Ну так иди и возьми.

Я оглядываюсь, сердце бешено колотится в груди. И как, интересно, мне выбраться из этой огромной ванны, не опуская рук? И как я вообще умудрилась вляпаться в такую идиотскую ситуацию?

Этот парень не отдаст мне ни одежду, ни полотенце, сколько бы я ни просила, а я уже начинаю замерзать, стоя тут абсолютно голой.

Сделав короткий вдох, я решаю взять инициативу в свои руки и обыграть его на его же поле. Если этот придурок думает, что я побоюсь вылезти из ванны, потому что я какая-то недотрога, то его ждет большой сюрприз.

Опустив руки, я хватаюсь за край ванны и решительно вылезаю наружу, выплескивая на пол еще порцию воды, но чувство вины меня больше не гложет. Стоит отметить, что выгляжу я в этот момент совсем не сексуально — никто бы не выглядел, даже Галь Гадот. Но раз уж он сам напросился... Что ж, я позабочусь о том, чтобы залить его идеальный мраморный пол по полной программе!

Я расправляю плечи, несмотря на то что на лбу у меня выступила капелька пота, а тело готово вспыхнуть в любую секунду, и направляюсь прямо к нему, шлепая мокрыми ногами по полу.

Когда между нами остается меньше тридцати сантиметров, его взгляд становится еще более затуманенным. Но не успеваю я протянуть руку за вещами, как он вскидывает ладонь, поднимая их на недосягаемую высоту, и загораживает дорогу к полотенцу.

Уф! Я скрещиваю руки на груди, сильнее ощущая кожей прохладу.

— Роуэн. Мне нужна моя одежда.

Его челюсть сжимается, он смотрит на меня сверху вниз, а затем удивленно приподнимает одну бровь.

— И насколько сильно?

— Сам знаешь, насколько.

И у этого гребаного мерзавца хватает наглости ухмыляться.

— Тогда умоляй.

— Умолять? — Я хмурюсь. — Это еще как? Я уже сказала «пожалуйста».

Он делает шаг ко мне, я улавливаю шлейф его одеколона, и мой взгляд утыкается в открытую ямочку у основания его шеи. Похоже, галстук он снял еще до того, как войти сюда.

Не опуская поднятой руки, он смотрит на мою обнаженную грудь, и мои соски сами собой затвердевают.

— Придумай другой способ.

Я шумно выдыхаю.

— Роуэн, клянусь богом...

— На колени.

Я прищуриваюсь. Если бы взглядом можно было испепелять, от него бы уже осталась горстка пепла.

— Ты хочешь, чтобы я встала на колени и умоляла вернуть мою же одежду?

Он ничего не отвечает, лишь красноречиво подтверждает свои слова обжигающим взглядом.

— Нет, — отрезаю я, вопреки тому что между ног у меня уже буквально разливается волна желания, готовая вот-вот заструиться по бедрам. Господи, неужели я когда-нибудь хотела мужчину, и одновременно пыталась сопротивляться ему, с такой безумной силой?

— Я как раз надеялся, что ты это скажешь. Я мог бы любоваться тобой в таком виде всю ночь.

— Вы подлец, мистер Паркер, — процеживаю я сквозь зубы. Но черт меня дери, если я хоть словом обмолвлюсь о том, что от одной мысли оказаться перед ним на коленях во мне просыпаются желания, которых я никак от себя не ожидала.

— Ты сама так не думаешь. — Он ухмыляется, приближая свое лицо к моему. — Твои прекрасные, затвердевшие соски говорят совсем о другом. И румянец на шее и щеках тоже. — Его губы едва ощутимо скользят по моей щеке, и меня прошибает мощная дрожь, которая никак не связана с тем, что я все еще мокрая. Его рот замирает у самого моего уха. — Покажи мне, как ты будешь выглядеть, когда встанешь передо мной на колени, док.

Я слегка поворачиваю голову, так что моя щека касается его губ. Колючая щетина на его подбородке царапает кожу, и у меня вырывается тихий вздох.

Роуэн берет инициативу в свои руки: прижимается губами к моей шее, целует и ласкает ее языком, заставляя меня извиваться. Медленно, словно времени вообще не существовало, он поднимается обратно к челюсти, слегка прикусывает кожу и оставляет поцелуй в уголке моего рта. Я снова поворачиваю голову, практически умоляя его поцеловать меня в губы, но он лишь тихо и понимающе усмехается, отстраняется и пристально смотрит мне в глаза.

— На колени, док.

Сдавшись, я медленно опускаюсь на колени и снизу вверх смотрю на него. Не заметить гигантский бугор у него между ног просто невозможно, как и то, что он стал таким внушительным из-за дикого возбуждения.

Он обхватывает ладонью мою шею сзади, а большим пальцем нежно гладит по щеке, прямо по маленькой родинке.

— Ты хоть представляешь, как сильно я тебя хочу?

Я прикусываю губу.

— Лучше бы ты этого не хотел. Это сильно упростило бы нам жизнь.

Он тихонько смеется, глядя на меня сверху вниз, затем перемещает большой палец на середину моей нижней губы и слегка тянет ее вниз.

— Не знаю, как ты, док, но я никогда в жизни не искал легких путей и сейчас начинать не намерен. То, что дается легко, ничего не стоит.