«С кем она живет»? Это сколько же народу с ней живет, интересно?

— А что, если нанять ему личного тренера? Чтобы занятия были один на один и все внимание доставалось только ему.

Она поджимает губы, переводя взгляд в сторону, пока обдумывает мое предложение.

— Ну... может быть.

— Я понимаю твой страх, но как физиотерапевт ты ведь и сама знаешь плюсы: укрепление мышц, баланс, координация. К тому же это помогает стать увереннее в себе. Глядя на то, какой я сейчас сильный и сексуальный, ты не поверишь, но в детстве я был сущим заморышем. — Это заставляет ее улыбнуться. — Знаю, ты в шоке, но я не всегда был этим красноречивым, сшибающим с ног викингом на коньках, которым ты втайне одержима.

Она смеется, и звук ее тихого голоса бьет меня прямо в грудь, словно стая бабочек.

— Ты и сам собой одержим за двоих. Не уверена, что там осталось место для меня.

Я смотрю на нее с лукавым прищуром.

— О, для тебя место точно найдется.

На ее губах играет робкая улыбка.

— А ты не из тех, кто легко сдается, верно, мистер Паркер?

— Роуэн. И признай, я тебе нравлюсь.

Она усмехается.

— Спорное утверждение. Чаще всего в моих мыслях о тебе проскакивают картины того, как я тебя пытаюсь придушить.

Я закидываю голову и хохочу.

— Если это единственный способ снова почувствовать на себе твои руки, Док, то я только за.

Она качает головой, и на какое-то время мы оба замолкаем, просто глядя друг на друга.

— Что ты делаешь, Роуэн?

И она спрашивает не о конкретном моменте, пока я сижу в машине. Она спрашивает, какого черта я с ней флиртую. Этим вопросом я и сам беспрестанно задаюсь с нашей первой встречи, так что включать дурака и переспрашивать, что она имеет в виду, я не стану.

Я провожу большим пальцем по нижней губе, мысленно взвешивая слова.

— Когда я рядом с тобой, я сам без понятия.

Она отводит взгляд, но затем снова смотрит на меня, и я с облегчением замечаю, что эта мягкая улыбка никуда не делась.

— Доброй ночи, Роуэн. Увидимся завтра.

— Доброй ночи, Док. Буду очень ждать.

— Так значит, кроме подколенного сухожилия, вас больше ничего не беспокоит?

— Ну как же! — кричит мистер Ховард, заставляя меня вздрогнуть. — Если я повернусь вот так... — Он заводит немощную, сморщенную руку за голову и смотрит на нее, отчего его такая же немощная и сморщенная шея неестественно перекашивается. Потом выворачивает запястье ладонью наружу и пытается безуспешно схватить поднятую руку другой ладонью. В общем, сейчас он напоминает заготовку для человеческого кренделя. — То чувствую боль в плече и шее.

От жуткой усталости мне одновременно хочется и закрыть лицо руками, и покатиться со смеху. День выдался именно такой.

Мало того что я забила весь график пациентами без единого перерыва, так еще и посреди ночи прямо над моей кроватью потекло. Сейчас мне жизненно необходимы бокал вина, ванна с пеной, которой я не видела уже сто лет, поскольку у меня давно нет доступа к нормальной ванне, и один из тех очищающих криков, которые советует Дилан, чтобы выпустить накопившийся негатив на волю.

Я искренне верю, что во Вселенной действует закон, согласно которому все самые ужасные и срочные вещи обязаны происходить глухой ночью, желательно когда люди спят.

В одну минуту мне снилось, как я стою в душе с наглым и заносчивым хоккеистом, а в следующую на меня уже хлещет мерзкая, и наверняка жутко токсичная, вода из старых труб под потолком.

Разумеется, будить весь дом посреди ночи я не собиралась, поэтому пришлось просто найти ведро, сухое постельное белье и лечь на полу. Из-за дикой усталости я сегодня утром даже пропустила привычную пробежку на восемь километров и силовую тренировку.

— Ты меня слышишь, синичка?

Когда мистер Ховард кричит, его кустистые седые брови взлетают до самой линии роста волос. Старик наотрез отказывается признавать, что ему нужен слуховой аппарат. И учитывая, что он практически орет все свои реплики и к тому же слегка мнителен, в этой битве я заведомо проигрываю.

Я прокашливаюсь и заменяю обычный голос на более громкий:

— Я поняла, что вам больно, когда вы так выворачиваетесь, — словно чертов акробат, — но, мистер Ховард, неужели вам в повседневной жизни приходится принимать такую позу?

— Да какая к черту разница когда! Главное — что могу! — кричит мистер Ховард. — Если бы я захотел так повернуться, у меня бы не вышло! А я должен иметь такую возможность, если мне, приспичит! Вдруг я решу заняться гимнастикой?

О господи.

Я перевожу дух и мысленно молю Бога о терпении.

— Вы планируете заняться гимнастикой?

— Да нет же! Ты с ума сошла? — громыхает он. — Мне восемьдесят шесть лет! Зачем мне это?

Я настолько теряюсь, что просто смотрю на него в упор, а он разглядывает меня так, будто я круглая дура.