— К черту этику. И к черту любые обязательства, — отрезает Делия. — Живи в свое удовольствие. То есть ты и так жила в свое удовольствие со всеми этими вибраторами... Я имею в виду, позволь ему трахнуть тебя, если вы оба этого хотите. Отбрось эти лишние размышления о последствиях и ярлыки.

Мои глаза округляются.

— И это говоришь мне ты? Ты, которая вообще не хочет иметь ничего общего с мужиками?

Делия драматично хорохорится.

— Давай проясним ситуацию. Я не заставляю тебя ни с кем ложиться в постель. Ты успешная женщина, у тебя отличная голова на плечах, и если ты решишь перепихнуться с другим совершеннолетним человеком по взаимному согласию — вперед. То, что мне одноклеточные амебы кажутся интереснее мужчин, еще не значит, что я жду того же от своих подруг.

— Ого. Ну и сильная же речь, — выдаю я замогильным голосом.

— Шей, я знаю, через что тебе пришлось пройти с Аджаем, — говорит Дилан, выразительно глядя на меня. Из всех моих подруг она всегда была самой чуткой. — И я имею в виду не только то время, когда он боролся с раком. Даже до этого вы пытались все склеить, но получалось так себе. Тебе пора пожить для себя. Позволь Вселенной самой привести тебя к счастью.

Я с трудом сглатываю, чувствуя, как кости тяжелеют в моем хрупком теле, и изо всех сил стараюсь не вспоминать те ночи — задолго до болезни, — когда я сама проявляла инициативу, просила его прикоснуться ко мне, заняться со мной сексом, а он лишь отнекивался, говорил, что устал, или переносил все на другой раз.

Раньше я искала ему оправдания, соглашалась, что он действительно устает, что у него был тяжелый день.

Но глупо отрицать, что ночей с игрушками у меня было гораздо больше, чем с ним. И глупо отрицать, что именно тогда я чувствовала себя самой одинокой на свете...

Я смотрю на подруг, боясь даже задумываться над их словами, хотя в глубине души понимаю, что уже примеряю эту мысль на себя.

— Я... я не хочу усложнять жизнь себе и Каю. А вдруг он узнает? Вдруг пронюхает пресса? — Сердце начинает бешено колотиться. — У меня же могут отобрать лицензию.

Делия буквально прожигает меня взглядом.

— Никто ничего не узнает, пока ты сама не захочешь, даже Кай. И, если ты вдруг забыла, твоя лучшая подруга — лучший помощник окружного прокурора в штате Массачусетс. Любой дважды подумает, прежде чем бросить в твою сторону хотя бы самый мелкий камушек.

Я перевожу дух и собираю вещи, готовясь ехать к Роуэну. Обнимаю девчонок на прощание, и прямо перед выходом Лив шлепает меня по заднице.

— Иди и трахни этого самоуверенного красавчика-хоккеиста, — повторяет она мои слова. — И не возвращайся, пока не будешь готова выложить все самые грязные подробности на нашем следующем книжном клубе.

Я подношу флакончик к носу и вдыхаю аромат его одеколона, представляя, как утыкаюсь лицом в основание его шеи. Нет абсолютно никаких причин хотеть этого мужчину так безумно.

Но, черт возьми, я хочу.

Я ставлю флакон на место и оглядываю его роскошную, стильную ванную комнату: перевожу взгляд со сланцево-черного мраморного пола на полностью стеклянную душевую кабину, где спокойно поместились бы человек десять, и наконец замираю у огромной, отдельно стоящей ванны. Над ней висит изящная люстра, а позади высится трехметровое резное зеркало.

Минут десять назад, как раз когда я подъезжала к его дому, Роуэн прислал смс. Написал, что задерживается на тренировке на час, и просил чувствовать себя как дома. Он даже поинтересовался, не хочу ли я поесть, так как собирался заехать в свой любимый мексиканский ресторан. Поскольку я осталась без обеда, да еще и залила большую часть комбучи, я быстро изучила меню и выбрала салат, который показался мне наиболее полезным, если не считать жареных полосок тортильи, и попросила его захватить.

Но теперь у меня уйма свободного времени.

Подойдя к красиво оформленным полочкам рядом с ванной, я беру другую бутылочку и читаю этикетку. Пена для ванны с гибискусом и медом, с добавлением гавайских эфирных масел. Я отщелкиваю крышку и подношу флакон к носу, делая глубокий вдох. Клянусь, я словно улетаю на седьмое небо на гигантском цветке, только без всякой аллергенной пыльцы.

Господи, у меня слюнки текут от одного вида пены для ванны.

Я прикусываю нижнюю губу и еще с минуту гипнотизирую бутылочку, будто она может подсказать мне, как быть.

Он сам сказал чувствовать себя как дома. А еще сказал, что будет через час — технически, сейчас осталось уже минут пятьдесят. Так что, если я потороплюсь, он ничего и не узнает.

Никто не осудит меня за то, что я использую это время с пользой и наконец сделаю то, о чем мечтала с самого переезда в наш с девчонками дом ужасов, — приму ванну с пеной.