Решив больше не тратить драгоценное время на размышления, я быстро включаю воду, чтобы наполнить ванну, раздеваюсь и оставляю вещи на банкетке у двери, где лежит полотенце. Тут до меня доходит, что сумочка с Киндлом осталась на диване в гостиной. Я пулей вылетаю наружу, чтобы забрать ее, искренне надеясь, что соседи Роуэна не заметят меня, бегущую голышом мимо огромных панорамных окон.

Еще через десять минут я уже наслаждаюсь самой невероятной пеной для ванны в истории человечества. Это как если бы Версаче, Гуччи и Прада переспали и явили миру это пенное дитя. Бьюсь об заклад, даже греческие богини так не мылись — я будто плыву внутри облака.

Следующие пять минут я развлекаюсь тем, что леплю из пены лифчик на груди, притворяясь русалкой в бикини, строю пенные замки и сдуваю хлопья с ладоней, словно загадываю желание на пушистый одуванчик.

Утолив жажду веселья, я наконец откидываюсь на бортик. Беру с полки Киндл и открываю книгу под названием «В огне», которую мы с подругами выбрали для этой недели в нашем пошлом книжном клубе.

Мои бедра невольно сжимаются, когда я читаю эротическую сцену между главными героями, Дином и Мэлой.

«Я провожу носом по внутренней стороне бедра Мэлы, а затем впервые припадаю губами к ее прекрасной, набухшей киске. Ее тело трепещет под моими ласками, и по моим венам разливается сладкое удовлетворение. — Ты пахнешь как рай и на вкус как дом, — шепчу я, лаская ее кожу. Перехватив ее бедра руками, я приподнимаю ее таз и плотно прижимаюсь языком. Я веду им от самой попки до клитора, снова и снова. Я повторяю это раз за разом, заставляя ее буквально извиваться в моих руках».

Пресвятые угодники. Здесь что, включили отопление?

Я перечитываю сцену еще раз, исключительно ради того, чтобы убедиться, что не упустила важные детали, но минут через десять мои веки начинают тяжелеть. Отложив Киндл, я быстро завожу таймер на телефоне. Обещаю себе вздремнуть ровно пять минут, чтобы успеть спустить воду и одеться до возвращения Роуэна.

И никто ничего не узнает.

Вот только... кое-кто уже знает.

Потому что буквально через тридцать секунд, как мне показалось, я слышу тихий шорох. Будто самый горячий мужчина в мире — скажем, защитник НХЛ с шестнадцатым номером на джерси — провел ладонью по своей щетине.

Забыв, где нахожусь, я хватаюсь за края ванны и резко вскакиваю на ноги — мое русалочье бикини давно растаяло, бросив меня как дешевая девка. Потоки воды с шумом переливаются через край, заливая пол, но именно каскады, стекающие по моему собственному телу — словно я превратилась в живой водопад, — заставляют меня наконец осознать, что происходит.

Мои глаза округляются, когда я встречаюсь взглядом с Адонисом. Он сидит на банкетке прямо рядом с моей одеждой на другом конце комнаты — и, надо же, при полном параде, в костюме. Закинув ногу на ногу, он непринужденно почесывает подбородок, и в его глазах нет ни капли удивления. Можно подумать, для него привычное дело — видеть, как его врачи восстают из ванны, словно болотные существа.

Не соображая от паники, я одной рукой прикрываю грудь, а другой ладонью зажмуриваю глаза.

— Это не то, что ты подумал!

От его тихого смешка по моей голой коже пробегают мурашки. Я прямо-таки вижу, как дергается его кадык и как сверкают зубы в этой его потрясающей улыбке.

— А вот тут я с тобой не соглашусь, док. Все именно так, как выглядит. А выглядит это так, будто моя гребаная фантазия только что ожила, и она в сто раз круче, чем я вообще мог себе вообразить.

Щеки у меня так и пылают. Я кошусь на него сквозь пальцы, но от выражения его лица у меня едва не подкашиваются колени. Он смотрит на меня из-под полуопущенных век совершенно хищным, голодным взглядом, изучая с головы до ног. Роуэн проводит языком по нижней губе, втягивает ее в рот и делает глубокий вдох.

Только в этот момент я соображаю, что руки можно было пристроить и поудачнее. Я быстро убираю ладонь от глаз и зажимаю ее между ног, плотно сдвинув бедра, а вторым предплечьем прикрываю грудь. Черт, ну почему я не догадалась взять с собой полотенце?

Даже не представляю, какая у меня сейчас температура тела: кажется, я вот-вот перегреюсь и грохнусь в обморок от стыда.

— Господи, ты такая охуенно красивая, что мне дышать трудно. — Его голос звучит сдавленно, будто слова даются ему с трудом, но от этого признания у меня в животе взлетает целый рой бабочек.

— Спасибо, — шепчу я, переминаясь с ноги на ногу. — Гм, можно мне... Подай мне, пожалуйста, полотенце и вещи?

На его лице появляется хитрая усмешка. Он протягивает свою ручищу, подцепляет мой темно-синий бюстгальтер и покачивает им перед моим носом.

— Ты имеешь в виду вот это? — На секунду он отводит от меня взгляд и подбирает трусики в тон. — Или все-таки вот это?

Я с трудом сглатываю.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Но да, их.

Глаза Роуэна темнеют, в глубине зрачков вспыхивают искры. Он подносит мои трусики к носу и вдыхает их запах, словно тигр, учуявший свежую добычу.

— Черт, — хрипит он. — Так чертовски сладко, а я ведь еще даже не попробовал.

— Роуэн, — снова умоляю я, чувствуя, как лицо горит все сильнее.