Или, возможно, она просто не говорит мне, что ей это неприятно.

Хотя из того немногого, что я успел о ней узнать, она не похожа на девушку, которая станет держать свое мнение при себе.

Я завожу машину и в последний раз проверяю входящие, когда высвечивается ее ответ.

Мистер Паркер, Уверяю вас, шансы на то, что ваши травмы приведут к внезапной кончине, крайне малы. Однако, если вы действительно за это переживаете, настоятельно рекомендую обратиться в службу экстренной помощи. И откуда только берутся эти нелепые метафоры для вашего тыла?

Д-р Шейла Кумар, физиотерапевт, DPT.

Я прикусываю изнутри щеку, сдерживая смешок, и набиваю ответ.

Дорогая Док, Я вижу, вы снова думаете о моем тыле. В связи с этим я бы очень оценил ваш скорый осмотр прямо сегодня.

Защитник с задницей настолько роскошной, что ее пора застраховать, Слик.

Через пару минут, за которые, как я был уверен, она уже точно ничего не пришлет, я с облегчением вижу новое письмо. В нем нет ничего, кроме номера телефона.

Я не теряя времени набираю ее по Фейстайму. Она отвечает после второго гудка, и на экране появляется ее прекрасное лицо. Глаза блестят на темном фоне — похоже, она сидит на улице, — длинная прядь ее асимметричной стрижки колышется на ветру, а губы выглядят розовыми и пухлыми.

— Задницей настолько роскошной, что ее пора застраховать? — она тихонько фыркает, словно стараясь не шуметь.

Я качаю головой, скользя взглядом по ее тонкой шее, где под таким углом виден лишь крошечный фрагмент татуировки со звездами. На ней бирюзовая футболка с V-образным вырезом, а над ключицами на тонкой золотой цепочке висит кулон в виде буквы «К».

— Но свой номер ты мне все-таки дала, ведь так?

— Твоя правда. Еще одной метафоры про задницу я бы просто не вынесла. — Она облизывает губы. — Ты в машине?

Я киваю.

— Только что уехал со стадиона.

Она берет паузу, и я гадаю, о чем она думает.

— И... разве ты не должен сейчас отмечать победу со своей командой?

Это что, уязвимость проглядывает сквозь ее непробиваемую защиту?

— Я именно там, где хочу быть, Док.

Мой ответ повисает в воздухе. Она откашливается, снова натягивая маску профессионала.

— Можешь пошевелить плечом? Больно, когда делаешь так? — Она показывает, поднимая и опуская плечо.

Я прикусываю нижнюю губу, а затем медленно отпускаю ее. Вообще-то мне следовало бы положить трубку, но рядом с этой женщиной я, кажется, просто не способен поступать правильно.

— Я не повреждал плечо. И да, бедро все еще ноет, но ничего смертельного.

Она хмурится.

— Оу. А я думала, ты сказал...

— Я просто хотел поговорить с тобой.

Ее тихий, прерывистый вдох отчетливо слышен даже через динамик.

— Роуэн, я...

— Кай так сильно на тебя похож, — перебиваю я прежде, чем она найдет повод закончить этот разговор.

Это, похоже, выбивает ее из прежних мыслей. Она словно впервые по-настоящему смотрит на меня, и на ее губах появляется улыбка.

— Да...

— У него твоя улыбка.

Ее улыбка становится шире, и, черт возьми, это прекрасно — идеальные белые зубы в обрамлении самых соблазнительных розовых губ.

— Спасибо. Он был в таком восторге от твоего танца. Зрителей ты точно завел.

— Я делал это не для зрителей.

Она опускает глаза, будто наш пристальный взгляд для нее — это слишком.

— Он прямо умоляет меня поставить его на коньки. — Она качает головой и оглядывается через плечо, где видна большая дверь. Я представляю, как она сидит на крыльце своего дома. — Но я так боюсь, что он покалечится. Он меньше большинства мальчиков его возраста, и мне не хочется, чтобы его затоптали в группе среди таких же новичков. Я уже пообещала, что запишу его, но спокойнее мне от этого не стало, понимаешь?

Она переводит дыхание.

— Жаль, я сама не научилась кататься в детстве, тогда могла бы его научить. Но Аджай всегда был... — Она резко обрывает фразу, словно сболтнула лишнего. — В общем, не знаю, зачем я тебе все это рассказываю. Я просто к тому, что Кай был на седьмом небе от счастья из-за билетов на матч, так что спасибо тебе.

Я замечаю, что она упомянула своего покойного мужа, но не позволяю этому сбить меня с толку — мне главное, чтобы она продолжала говорить. Меня ничуть не задевает ее прошлое. Я просто хочу слушать ее голос. Она могла бы рассказывать о чем угодно: о тайнах вселенной, секретном языке муравьев или плетении корзин — я бы слушал не отрываясь.

— Я понимаю, почему ты переживаешь. Когда только учишься кататься, травмы действительно случаются.

На ее лице отражается явное удивление от того, что я с ней согласился.

— Вот именно! Я твержу об этом постоянно. Значит, ты не считаешь меня сумасшедшей? Готова была поспорить, что ты скажешь то же самое, что и все, с кем я живу — будто я слишком сильно его опекаю.