Я ведь не просто парень с убойным щелчком и точными пасами. Команда рассчитывает на меня в организации крупных атак и координации защиты. Я известен тем, что доверяю чутью и просчитываю ходы соперника раньше остальных. Этому нельзя научить — я годами оттачивал интуицию, идя на риск, если понимал, что так надо.

Пожалуй, это касается и жизни вне льда. Взять хотя бы одну огонь-женщину, физиотерапевта, которая умудряется сочетать чертовски мощный характер со своим миниатюрным, подтянутым телом.

Я написал ей на рабочую почту, потому что свой номер эта женщина дать отказалась, но так и не получил ответа, придут ли они с сыном на сегодняшнюю игру.

Я поднимаю глаза на трибуны, которые постепенно заполняются, и стараюсь не унывать, замечая, что их места пока пустуют.

В первом периоде мы летим — «Tampa» ведет и по голам, и по передачам. Но даже несмотря на скованность в бедре, я выдал несколько приличных пасов и все еще верю в нашу победу. Почему? Да потому что хоть соперник и ведет 1:0, я уже вижу их косяки: они не закрывают углы и играют слишком предсказуемо. К тому же они начинают действовать небрежно, а для нас это отличные новости.

В перерыве я снова вскидываю голову и сканирую трибуны в поисках той самой женщины. Сначала ее не видно за крупным мужиком на переднем ряду, но стоит ему отойти, как наши взгляды пересекаются.

На моем лице сама собой появляется улыбка, и, черт, сердце заходится совсем не от хоккея.

Она машет мне рукой, и я расплываюсь в улыбке еще шире, как влюбленный подросток. Рядом с ней сидит мальчик, и даже со льда я вижу, как сильно они похожи. Но дело не только в этом. У него потрясающая, до ушей улыбка, блестящие глаза, и он буквально подпрыгивает в кресле. Пацан обнимает маму обеими руками, вне себя от восторга, что я смотрю в их сторону.

Это чертовски мило. Единственный способ показать, как я рад их видеть — повернуться и исполнить свой фирменный победный танец.

Я кручу бедрами и пускаю «волну» под гремящую из динамиков музыку. Стадион сходит с ума, болельщики орут со всех сторон, думая, что я так заведен из-за первого матча в сезоне. Конечно, я рад вернуться, но танцую я совсем не поэтому.

Следующие два периода пролетают как в тумане. В третьем я зарабатываю себе удаление: центрфорвард «Tampa» бьет меня высоко поднятой клюшкой, обеспечивая нам большинство. На последней минуте матча при счете 1:1 я пасую шайбу нашему центру — Эйдену, еще одному из братьев Лэнгфилд. Он продавливает оборону соперника, резко тормозит прямо перед вратарем и вкладывает в бросок все силы, вколачивая шайбу точно в верхний угол. У вратаря нет ни единого шанса на спасение. Через секунду за воротами вспыхивает красный свет, сигнализируя о победном голе.

Арена взрывается оглушительным гулом, трибуны вскакивают, все орут и хлопают. Только сейчас я понимаю, что до этого на стадионе стояла гробовая тишина из-за жуткого напряжения — ну, или я просто отключился от внешнего мира.

Уже через мгновение меня зажимают в тиски объятий, парни орут мне в уши, поздравляя с передачей, а Эйдена — с идеальным броском, который принес нам первую победу в сезоне.

— Да, черт, детка!

— Кубок Стэнли, встречай нас!

Мне едва удается отыскать просвет между облепившими меня телами. И хотя Шей из-за того крупного мужика разглядеть толком не получается, я вижу, как ее сын прыгает от радости, вскинув руки.

И почему-то от этого победа становится еще приятнее.

Мы все быстро расходимся на послематчевые интервью, но я то и дело оборачиваюсь в сторону Шей. Как же мне хочется ее увидеть. Но пока я пообщаюсь с прессой, пока мы соберемся с командой в раздевалке и я схожу в душ, будет уже одиннадцатый час ночи. Ждать меня до такого времени они точно не станут.

И все же я отправляю ей короткое послание, надеясь, что она прочитает его перед сном.

Привет, док!

Как тебе мой танец? Готов поспорить, я видел, как ты улыбнулась. Пялилась на мою задницу, признайся? Спасибо, что пришли.

Защитник с задницей, спелой как персик, Слик.

Я улыбаюсь, представляя, как она закатывает глаза и с такой силой лупит по клавишам, отвечая мне, что они вот-вот вылетят.

Взяв бутылку из ящика со льдом возле раздевалки, я делаю быстрое селфи, чтобы выложить для фанатов — делаю так после каждого матча.

«Видели этот финал? Вот так это делается, ребята. #ИдемЗаКубкомСтэнли».

Улыбка сползает с моего лица, когда телефон вибрирует в руке и на экране высвечивается знакомое имя. Я даже не удосужился ответить на его прошлое сообщение, так что теперь это выглядит так, будто он просто шлет мне одну гневную тираду за другой. Не знаю, почему я до сих пор теряюсь, когда он пишет. На данный момент его сообщения приходят куда регулярнее, чем он сам появлялся в моей жизни как отец.

Отец: Хороший пас сегодня, но форма — дерьмо. Двигался медленнее, чем зомби, ради всего святого!

Спасибо за веру в меня, пап. Ну и пошел ты к черту!