Я тихонько вздыхаю. Мне нравится, как они дружны, хотя я и не в восторге от того, что они обсуждают подобные сериалы.

— Надо было догадаться. Тебе тоже кошмар приснился?

— Нет. Я просто пришел на случай, если тебе опять станет страшно.

Я смотрю на него, и мое сердце сжимается от нежности, а к глазам подступают слезы. Этот маленький человечек думает только о том, все ли в порядке с его мамой. Мальчик, которому пришлось отказаться от собственной мечты, потому что мама сказала «нет» — просто потому, что она слишком боится отпустить его к этой мечте. И этот же ребенок все равно находит в своем сердце место, чтобы прийти, проверить, как я, и защитить, если потребуется.

— Мам? — его сонный голос заставляет меня смахнуть слезы.

— Да, зайчик?

— Ты подумала про уроки катания на коньках? Они со следующей недели начинаются, — не дождавшись ответа, пока я снова взвешиваю его просьбу, он продолжает: — Я буду очень осторожным. Буду даже носить те уродливые наколенники и налокотники, которые ты мне купила... Ну, в которых мы с дядей Кортни иногда играли в мяч. — Он снова зевает. — Он говорил, что мог бы научить меня бейсболу, если ты разрешишь, но... — Сын умоляюще смотрит на меня из-под опущенных ресниц. — Я просто хочу научиться кататься. А когда у меня станет получаться прямо очень хорошо, может, ты тогда разрешишь мне играть в хоккей?

У меня перехватывает дыхание, а в душе начинается извечная война чувств и разума.

Сколько ты еще продержишь его под колпаком, Шей?

Сколько сможешь оберегать его от внешнего мира?

Сейчас он, может, и смирится с твоим решением, но потом возненавидит тебя за это. Ты этого хочешь? Чтобы твой единственный сын — самый дорогой человек на свете — тебя возненавидел? Ты не сможешь прятать его вечно.

Я уже собираюсь озвучить свое решение и рассказать, что Роуэн подарил мне билеты на свой матч, как вдруг замечаю, что Кай закрыл глаза, а его дыхание стало ровным. Бедный ребенок, он так и не смог дождаться ответа и заснул.

Спустя пару минут я тихонько выбираюсь из постели, оставив Кая крепко спать. Как можно тише я снова открываю ящик тумбочки, лезу в самый дальний угол, где прятала ее целый месяц, и достаю вторую вещь, перед которой так надеялась устоять.

Накинув халат поверх пижамы, я прячу белую пачку в карман и на цыпочках выхожу из комнаты через боковую дверь. Днем через нее приходят пациенты ко мне на прием — мой домашний кабинет расположен в соседнем крыле.

Ранняя октябрьская прохлада забирается под халат, шевеля мои короткие волосы, и я вздрагиваю, плотнее запахиваясь. На часах всего четыре утра. В доме еще все спят, на улицах ни души — идеальное время, чтобы насладиться тишиной.

Присев на бетонные ступеньки, я достаю из кармана белую пачку и оглядываюсь по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости. Дилан уже ловила меня с сигаретой на пляже во время нашей последней девичьей поездки, так что за нее я не особо переживаю, но больше никто об этом не знает.

На сердце тяжело от осознания этой постыдной тайны. Тайны, которую я скрываю от самых близких подруг последние три года и которую пока не готова раскрыть. Мне хочется верить, что я брошу эту дурацкую привычку прежде, чем все зайдет слишком далеко, и тогда им вообще ничего не придется рассказывать.

В студенческие годы я курила пару раз за компанию после ночных походов по барам, но с того дня, как встретила Аджая, к сигаретам не прикасалась. Он терпеть не мог мысль о том, что кто-то добровольно травит свои легкие токсинами, а я до смерти боялась упасть в его глазах. Так что я оставила все прежние тусовки в прошлом и начала жизнь с чистого листа.

Но потом он умер... и вместе с ним умерла часть моего смысла жизни. У меня оставался Кай, ради которого нужно было жить и заботиться, но кем я была теперь, кроме матери и медика, если больше не была женой?

Одна беспросветная ночь сменяла другую, и в какой-то момент я поймала себя на том, что ищу спасения в никотине, когда он растекается по венам. Я успокаивала себя тем, что это временно — пока я не найду опору в жизни без Аджая. Что ж, сейчас я более-менее пришла в себя... но по-прежнему сжимаю в ладони эту картонную пачку.

Я невесело усмехаюсь собственной нелепости. Одной рукой я отмываю грязь со старых потолочных балок, чтобы мы не дышали всякой гадостью, а другой — намеренно вдыхаю канцерогены. Даже представить страшно, что подумали бы Делия и Лив, учитывая, сколько лекций я читаю им о правильном и полезном питании. Они бы увидели меня с совершенно другой, неприглядной стороны, а к этому я пока не готова.

Привет, меня зовут Шейла Кумар, я лицензированный физиотерапевт, мой рост сто пятьдесят пять сантиметров, и я самая большая лицемерка и обманщица в мире.